Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

— С каким трудом сшила зимнее пальто! — словно сама с собой говорила женщина. — Во всем себе отказывала… И меховую шубку сыну… А платье? А обувь… Если бы вы знали, как все это нелегко. Если бы вы знали…

Владимир-то знал! У него у самого еще никогда не было зимнего пальто. Всю свою зарплату он отдавал родителям на ремонт принадлежащей им половины ветхого деревянного дома.

Осминин задал потерпевшей еще несколько дополнительных вопросов. Спросил, между прочим, нет ли у нее подозрения на кого-нибудь. Женщина растерянно пожала плечами.

— Да нет… Соседи у нас хорошие…

Осминин понимал, что вор, работавший здесь с целым набором инструментов, не из тех, что носят вещи на Сухаревку. Он сдаст их перекупщику, и месяца через три, перешитые, а то и перекрашенные, они появятся на рынке. Хорошо, если в Москве, а то могут вынырнуть и в другом городе. А преступник в один вечер прокутит деньги, вырученные за чужое добро, добытое трудами и лишениями. Просто злоба берет, когда подумаешь об этом. И Владимиру хотелось немедленно бежать, схватить негодяя за шиворот и, может быть, даже расстрелять его, что ли.

— Поблизости есть телефон? — этот вопрос Владимиру пришлось повторить дважды, потому что погруженная в горестные раздумья женщина ничего не слышала.

— Да, здесь, у соседей, — наконец ответила она.

Владимир позвонил к себе в отделение, но Косых не стал его даже слушать.

— Протокол составил? Ну и все. Иди сейчас же сюда! Опять кража с выставлением стекол.

— Но тут ведь…

— Я сказал — иди в отделение, — повторил Косых и повесил трубку.

Владимир позвонил Беловичу.

— Что? С вырезом? Интересно! А на какую сумму?

— Пальто сто пятьдесят рублей, туфли сорок, платья и костюмы рублей на сто, детская одежда… всего рублей на четыреста будет.

— Понятно, — сказал Белович, — сейчас организую эксперта из НТО.

Через несколько минут Владимир снова позвонил Беловичу.

— Слушай меня, — ответил тот. — Я говорил с НТО, так они не могут выехать. Ты ж понимаешь — у них все заняты, много происшествий. А я так думаю, что кража не крупная, сумма маловата — станут они за такую сумму крутиться!

Владимир возмутился:

— А что Вуль на партсобрании говорил о кражах на мелкие суммы?

Так и я ж говорю — искать нужно, — умиротворяюще ворковал Белович. — Слушай меня, ты передай приметы вещей в опергруппу… Извини, дорогой, зовут к начальству.

Владимир повесил трубку раздосадованный. Ему так хотелось немедленно сделать что-то ощутимое для этой женщины.

«А позвоню я самому Вулю!» — отчаянно решил он.

— Я слушаю, — раздался мягкий, чуть приглушенный голос секретаря МУРа Баркова.

— Товарищ начальник, — почтительно сказал Осминин, — соедините меня с Леонидом Давыдовичем.

— Кто говорит? — этот вопрос прозвучал уже сухо.

— Помощник уполномоченного третьего отделения МУРа Осминин.

— У вас срочное дело?

— Да, очень!

— Соединяю, только обращайтесь по форме, а не по имени и отчеству.

— Слушаю!

По характерному щелчку в аппарате Осминин понял, что Вуль взял трубку.

— Товарищ заместитель начальника управления милиции города Москвы и Московской области, — по всей форме звонко и четко начал Владимир.

— Короче! Кто говорит?

— Помощник уполномоченного третьего отделения Московского городского и областного уголовного розыска при двадцать третьем отделении милиции Сокольнического…

— В чем дело? — прервал эту тираду Вуль.

— Произошла кража с вырезом дверной филенки у гражданки… — Осминин вдруг забыл фамилию и потянулся к протоколу.

— Неважно, продолжайте!

— Похищено на триста-четыреста рублей, и эксперт не выезжает, потому что мала сумма. А ведь вы на собрании говорили…

— Давайте адрес!

Осминин продиктовал.

— Ваша фамилия?

— Осминин, товарищ начальник Московского областного и…

— Хорошо, товарищ Осминин, ждите! — трубка стукнула о рычаг.

«За обращение непосредственно к Вулю в отделении мне, конечно, влетит, — размышлял Владимир. — Отправиться сейчас, что ли, в отделение? Но Вуль ведь приказал ждать!»

Он вернулся в комнату потерпевшей, стал приводить в порядок протокол. Случайно глянув в окно, увидел, как подъехала огромная машина. Владимир даже перепугался:

«Автомобиль Вуля! Неужели сам приехал?» — и побежал встречать.

Отдуваясь и вытирая высокий влажный лоб, по ступенькам поднимался начальник двенадцатого отделения Перфильев — полный пожилой человек. Его слава розыскника была не менее громкой, чем слава Соколова, который сейчас сопровождал его. Шествие замыкали фотограф с большой фотокамерой и девушка — практикантка из НТО.

— Помощник уполномоченного Осминин! — представился Владимир, пришедший в страшное волнение, увидев сразу двух муровских знаменитостей.

— Работа не очень оригинальная, — заметил Перфильев, разглядывая дверь, — но требует навыка… А вообще-то он здесь вполне мог обойтись отмычкой. Как думаешь, Саша?

Словно доктор, бережно осматривающий раненого, тот осторожно поднял замок.

— Я знаю человек пять, которые так работают. За последние дни это третья кража. И все в этом районе. Есть надежды, есть, дамочка! — весело воскликнул он, обращаясь к женщине. Та промолчала и только благодарно посмотрела на Владимира, считая его главным своим заступником.

— Отпечатков не ищите! — сказал Соколов практикантке, которая старалась под косо падавшими лучами фонарика разглядеть зеркало. — Работали в перчатках.

— Скажите, — обратился Перфильев к хозяйке, — долго ли вас не было дома?

— Да нет, минут двадцать-тридцать. Я только за молоком вышла.

Соколов и Перфильев многозначительно посмотрели друг на друга. Они, очевидно, пришли к одному выводу.

— Похоже, что он, — сказал Соколов. — Тюрьму надо запросить — не сбежал ли?

Взяв выпиленный кусок вместе с замком, они ушли.

Владимир почтительно проводил их до машины.

Направляясь к трамваю, он столкнулся с Калановым. Тот с трудом переводил дух — видимо, бежал всю дорогу.

— Я за тобой! Григорий психует: «Посажу на пять суток!» На Стромынке номер три стекла выставили, а послать некого.

— Дай хоть колбасы купить! Я со вчерашнего дня не ел! Подумаешь, посадит он меня на пять суток! А мне сам Вуль приказал здесь быть! Сюда Соколов и Перфильев приезжали!

Каланов оторопел, он был совершенно потрясен этими именами, а Владимир побежал на место новой кражи. Он хотел было купить чего-нибудь съестного, но у прилавка толпилось столько народу, что он махнул рукой.

После осмотра места происшествия и разговора с жильцами Владимир снова собрался зайти в столовую, но, вспомнив о предстоящем сегодня допросе Шепелявого, решил найти дом, где раньше жила с матерью Нелька Фиксатая, она же Марина Кузнецова, благо эта улица находилась неподалеку.

После памятного всем собрания Осминину поручили первое крупное дело — дело о краже одежды. Наверное, по рекомендации Беловича. Владимир и возгордился, и растерялся. Сумеет ли он справиться с этим, видать, прожженным типом, а главное — вскроет ли его связи. Дело не в самом Шепелявом — это рецидивист, которого не перевоспитаешь, дело в подростках вроде Марины и Мошкова. Их можно еще вернуть на правильный путь, но при