Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

У Владимира и времени-то не было как следует подготовиться к допросу, и он то и дело заглядывал в ящик стола, где лежала бумажка с наспех набросанными вопросами. По близорукости он не разбирал издали текст, а достать вопросник и открыто разложить его на столе стеснялся. Кроме того, ему казалось, что и пишет-то он слишком медленно, поэтому ужасно торопился, делал ошибки, и протокол покрывался исправлениями, зачеркнутыми словами. «Ничего, потом перепишу и дам ему подписать».

Он ловил себя на том, что говорит с заключенным слишком вежливо, чуть ли не заискивающе, словно извиняется за допрос. Казалось, что он вот-вот презрительно откажется от показаний, а то и заявит отвод следователю. Что ни говори — не гусей воровал.

— Вы знаете Нельку Фиксатую?

— Кого? Первый раз слышу, — усмехнулся Шепелявый.

Владимир достал из папки одно из прекращенных ранее дел.

— А вот здесь она упоминается вместе с вами. И еще есть протокол, где говорится о девушке лет семнадцати с челочкой.

— А ну, дайте посмотреть, может, вспомню.

Не заподозрив подвоха, Владимир протянул карточку. А у Шепелявого отлегло от сердца — зачем было бы показывать ему фотографию, если бы Нелька сама была здесь? В таких случаях очные ставки устраивают.

— Нет, не знаю, — равнодушно вернул он снимок. — Была у меня когда-то напарница, так то была Галька Чокнутая. А где она сейчас и как ее настоящая фамилия, я не знаю, — предупредил он новый вопрос следователя. В душе Шепелявый ликовал — Нельку не взяли!

А Осминин впал в растерянность. «Вот так дела! Теперь, значит, нужно искать эту Чокнутую, либо как-то доказать, что кражи совершала именно Нелька». Он не понял еще, какой козырь упустил, не сумев скрыть того, что Нелька пока еще на воле.

А Шепелявый «великодушничал»:

— Пиши: все кражи в гардеробах делал сам, а одну, на Чистых Прудах, с Галькой Чокнутой. Виновным себя признаю и о снисхождении не прошу.

Он откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

«Может, и в самом деле на этом закончить? — подумал Владимир. — Все равно так и так он получит год, сколько с ним ни возись. А тут новые дела подпирают, хотя бы эта кража на Краснопрудной».

Как соблазнительна эта легкость признания! Суд редко в таких случаях возвращает дела обратно. На это и рассчитывают те преступники, которые боятся более глубокого расследования.

Но Осминин все-таки мыслил принципиально. «Нет. Уж взялся за дело, надо распутывать до конца. Надо найти Нельку. Выяснить, какие «хвосты» за ней числятся. Только тогда может решиться ее участь. Пока ее можно направить в колонию, а через год-два ей прямая дорога в тюрьму».

А Шепелявый снова повторял:

— Все кражи на себя беру: и ту, на которой задержали, и прошлые, — он кивком головы показал на папку. — А больше ничего не знаю и показывать ничего не буду.

Не дожидаясь разрешения, он поднялся с места, а у Осминина не хватило решительности одернуть его и снова посадить на стул. Тем более что в комнату заглянул Каланов и крикнул, что нужно ехать в отделение. Это, собственно, выручило Владимира, попавшего в довольно глупое положение.

А Шепелявый по дороге в камеру продолжал наставлять своего провожатого:

— Чего на свою голову мороку ищешь? Есть у тебя факт, я признался — все! На черта нужна тебе Нелька? Приложи бумаги о какой-то там Чокнутой — и закрывай дело!

Владимир, наконец, смог добраться до муровского буфета, съесть несколько засохших бутербродов. Торопливо допил чай и помчался в свое отделение. В отделении он сразу попал в обычный водоворот дел. Коридор, как всегда, был переполнен народом. Посредине кабинета лежала груда мокрого белья, а на его столе, на листке календаря, крупным почерком Косых было начертано: «Тов. Осминин! Разберитесь!» Затем предстоял обход территории.

Не успел Владимир сосредоточиться на ожидающих его делах, как услышал громкий топот на лестнице, вслед за которым дверь распахнулась и с плачем вбежала женщина.

— Напился, паразит, топором крушит все, уймите! — кричала она.

Пришлось разбираться и с этим происшествием. Потом Владимир получил адрес и побежал на место новой кражи. Там уже был Косых.

— Где шляешься? — недовольно проворчал тот и указал глазами. — Смотри!

Кража была совершена из ларька с утепленными стенами. Вор по составленным у стенки ларька ящикам проник на крышу. Там высверлил коловоротом шестнадцать отверстий и соединил их ударами долота в большую четырехугольную дыру. Все было проделано, когда продавщица уходила получать товар. Похищены деньги и большой кусок языковой колбасы.

Владимир сказал:

— Григорий Иванович, а вы знаете, это очень похоже на утреннюю кражу у Краснопрудских ворот.

— Ну уж? — усомнился тот. — Чтоб «деловой» в этот же день на вторую кражу пошел?

— И по времени похоже, — продолжал настаивать Осминин, — и тут и там быстро управился, за каких-нибудь полчаса. Может, передадим на экспертизу?

Косых еще раз оглядел ларек.

— Проверьте бутылки, — сказал он, — не пропала ли водка?

Все бутылки оказались на месте.

— Действительно, странный вор, — усмехнулся Григорий Иванович, — берет колбасу, а водку не трогает… Может, ты и прав, парень, — тон его стал значительно мягче.

Косых и Осминин вернулись в отделение, продолжая рассуждать о только что увиденном.

— Видишь, — говорил Косых, — вор живет либо, скорее всего, работает где-то поблизости. Он, ты смотри, крадет в свой обеденный перерыв. Человек этот замаранный, потому и осторожничает — водку не взял.

Владимир слушал с интересом. Экспертиза экспертизой, а взгляд опытного человека все-таки здорово ценен.

В этот день Осминину домой пойти не пришлось.

И учеба, и практика

В садике Управления милиции, к которому примыкало здание Московского уголовного розыска, начали проводить лекции для сотрудников: основы советского права, криминалистика. Все это подкреплялось примерами из практики уголовного розыска.

Лекции начинались рано — в семь часов утра, когда еще не было посетителей.

После короткого неудобного сна в отделении Владимир прямо оттуда отправился на утреннюю учебу. Костюм после того как хозяин его поспал на столе, выглядел довольно уныло. Умылся и причесался Владимир кое-как, поэтому Борис встретил его ухмылкой.

— Чего это ты какой встрепанный? — и протянул Владимиру расческу. Сам он был в безукоризненно отглаженных бриджах и сверкающих сапогах.

— Как ты сохраняешь складки на брюках? — изумился Владимир. — Ведь ты сегодня ночью дежурил?

— Просто сплю в других брюках, а гимнастерку вообще снимаю. Одеться недолго — минуты три, зато вид всегда аккуратный. — Он что-то вспомнил и расхохотался. — Нет, не всегда! На днях как-то выехали ночью, и я взял с собой