Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

теперь от Григория Ивановича мне будет! — Владимир вдруг замолчал и стал пристально всматриваться в группу подростков, которая стояла у входа в общественную уборную. В центре группы, прислонясь спиной к стене, стояла девушка лет шестнадцати, с непокрытой головой, с ярким кашне на шее. Во всем ее облике, в повороте головы угадывалось что-то знакомое. И эта челочка!

— Ну чего ты там увидел? Обыкновенная подгулявшая шпана, — потянул его за руку Борис.

— Погоди, Борь, погоди, пусть она улыбнется, — пробормотал Владимир и тут же воскликнул: — Она! Это же Нелька Фиксатая! Видел золотую коронку на зубе? Я так и знал, что она около вокзалов болтается… Сейчас мы с тобой ее возьмем…

— Минуточку, — остановил его Борис. — Если мы сейчас подойдем, девчонки нырнут в уборную, а их дружки разбегутся. Их все-таки семь человек, а оружие только у меня, так что ничего не получится. Вот и суди теперь, нужна ли сотруднику «пушка».

— Да, ты прав… Так что нам теперь делать?

— Посмотрим. Они вроде идти собираются. А мы за ними потопаем.

Компания как раз двинулась. Владимир было ринулся за нею, но Борис остановил:

— Слушай, так нельзя. Они нас моментально заметят. Пойдем «вилочкой».

Сейчас превосходство Бориса было неоспоримым. Недаром он окончил оперативное отделение — техника преследования преступника была ему хорошо знакома.

— Они сейчас, видно, пойдут на Домниковку, — продолжал Борис, — а мы двинемся тихонько по противоположной стороне.

Действительно, компания замедлила шага, подойдя к углу кривой и мрачной улицы, выходившей на Большую Садовую. Домниковка все еще не утеряла былой славы улицы, где оседала людская накипь. В старые годы близость ночлежного дома на Ермаковке, Сухаревского рынка, нескольких пивных, где можно заодно продать любую «темную» вещь, подозрительные дома, в которых процветали различные притоны, все это выделяло Домниковку. Конкурентом ей могла быть разве что только Трубная площадь.

Компания вошла в магазин. Борис почувствовал беспокойство — вдруг они заметили оперативников и теперь, пройдя через магазин, скроются в каком-нибудь из дворов.

Однако через несколько минут все вышли и направились к насыпи железной дороги. Здесь к ним присоединился парень с чемоданом в руках.

— Ага, — сказал Владимир, хорошо знавший эти места. — Сейчас они расположатся на травке. Пожалуй, надо вызвать из отделения осодмильцев, а может, и двух стрелков из охраны. Тем более что появился чемодан, видимо, бывший на хранении…

— А, может быть, поводим? Узнаешь, где бывает Нелька? — спросил Борис.

— Зачем? Она сама покажет все свои связи. Я знаю, как к ней подойти, — улыбнулся Владимир.

— Ну смотри, твое дело. Я буду наблюдать, а ты иди до вокзала. Да побыстрей, а то могут смыться.

— Вряд ли теперь двинутся, пока всю водку не разопьют — вон у них три бутылки. Ну, а в крайнем случае, если начнут разбегаться, ты бери Фиксатую. Это самое главное.

Борис встал у витрины магазина. В стекле он хорошо видел железнодорожную насыпь, но компания, сидевшая у ее основания, оставалась невидимой. Однако это Бориса не беспокоило: для того чтобы уйти, они должны будут взобраться наверх и обнаружить себя.

Какие-нибудь 8—10 минут показались нетерпеливому Борису за полчаса. «Что с Владимиром?» — думал он и тут же соображал, что задержка, может, даже на пользу — компанию застанут в самый разгар пиршества, а, может быть, и дележки.

Наконец показался Осминин. С ним было пять бригадмильцев — трое парней и две девушки.

— Чего так долго?

— Нормально! — отозвался Владимир. — Так вот, значит, их восемь человек, нас семеро. Сейчас мы их окружим и возьмем врасплох.

У Верхоланцева, склонного к приключениям, появилась новая идея:

— Может, нам с тобой лучше подсесть к ним, будто бы случайно?

— Да зачем? У нас и времени на это нет. Косых скоро все отделение разнесет. Ну, пошли!

Они разделились на две группы. Как только Осминин появится на насыпи, Борис с тремя бригадмильцами зайдет с другой стороны и замкнет кольцо.

Веселье, действительно, было в разгаре. Шла оживленная дележка вещей. Один из парней собирал деньги, чтобы снова бежать за вином. Нелька, пьяная, раскинулась на траве, положив голову на ноги своей подружке.

— Смывайся! Шухер! — раздались растерянные голоса.

Осодмильцы отрезали пути к отступлению. Владимир шагнул в середину круга, там на земле лежали одежда, часы, сапоги и деньги. Всю компанию тут же, на месте; обыскали.

— Я позвонил, сейчас должна подойти оперативная машина, и мы отвезем их прямо в МУР, а то в отделении не дадут спокойно с ними разобраться, — сказал Владимир.

Машина с открытым кузовом, действительно, уже ждала у Южного моста. Осодмильцы смотрели на Владимира умоляющими глазами — так хотелось им поехать в качестве конвоя. И хотя необходимости в такой многочисленной охране не было, Владимир понял их желание и сказал:

— Давайте в кузов! — И предупредил: — Обратно поедете на трамвае. — Тут же озабоченно попросил друга: — Боря, помоги мне опросить и составить протоколы.

Тот молча кивнул головой.

Во дворе МУРа встретился Ножницкий. Он удивленно посмотрел на пеструю группу задержанных и подозвал Бориса:

— Что это такое?

— А это мы задержали в результате сообщения того паренька — Мошкова, помните?

Ножницкий с улыбкой посмотрел на Бориса:

— А вы что, разве перешли на работу в третье отделение?

— Да нет, просто я свободен сейчас после дежурства, ну и помогаю Осминину.

— Вот как? Ну что ж, хорошо, — добродушно сказал начальник. — Но в четыре часа будьте на месте.

О задержании Нельки Владимир доложил начальнику отделения Щеколину, с которым редко имел дело.

Щеколин был мрачный человек лет сорока, с крупной бородавкой у бровей, нависших над глазами, как черные гусеницы. Требовательность его была широко известна во всем управлении.

— Что вы делали? — спрашивал он каждое утро каждого сотрудника, обходя комнаты. Рассеянно выслушав доклад, Щеколин добавлял своим скрипучим голосом:

— А что сделали?

Ежедневно на стол к нему приносили пачки разнообразных бумаг, документов. Он переворачивал их и начинал смотреть с последних. Это имело свой смысл — сверху обычно лежали хорошо оформленные дела, доклады об удачно проведенных операциях, чтобы сразу же задобрить начальство. А в конце, как правило, шли наспех составленные протоколы и рапорты со стереотипной фразой: «Прошу о сдаче переписки в наряд, за нерозыском»… Таких бумаг встречалось немало. Щеколин брезгливо брал документы двумя пальцами:

— Кто их подшивать должен? Я? А где поиски? Где протокол обыска? Где задание опергруппе? Только вчера получили дело и уже списываете? Нет, этот номер не пройдет! Ищите! И вообще я замечаю…

Любителям избавиться от лишней работы доставалось крепко.

Выслушав Владимира, Щеколин сказал:

— Тут мне Каланов говорил, что вы все пропадаете куда-то. Просил перевести в другое отделение…

Владимир не