Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

у него твердо намерение обладать ею, что он готов даже уничтожить жену-разлучницу, да не на словах, которым Аграфена не верит и над которыми смеется, но на деле. Притом она уже раз испытала его неверность, она может выйти замуж, не век же находиться под его гнетом; надо ее закрепить надолго, навсегда, поделившись с нею страшной тайной. Тогда всегда будет возможность сказать: «Смотри, Аграфена! Я скажу все, мне будет скверно, да и тебе не сладко придется. Вместе погибать пойдем, ведь из-за тебя же Лукерьи душу загубил…»

Но в этом расчете Емельянов ошибся. Он не сообразил, какое впечатление может произвести на Сурину то, что ей придется видеть, он позабыл, что на молчание такой восприимчивой женщины, как Сурина, положиться нельзя…

Закрыв свой потрепанный томик, Савицкий по памяти, скороговоркой досказал, что, несмотря на все старания защитника, очень видного адвоката того времени Спасовича, Емельянов был признан виновным.

— Еще бы, — вслух сказал Борис. Несмотря на всю свою самоуверенность, он был тоже увлечен логикой, глубоким пониманием человеческой души, точностью и образностью речи Кони. О Владимире и говорить нечего, он влюбленно смотрел на Савицкого и думал, что надо подойди к нему и попросить почитать книгу Кони. «А может, она не единственная, может быть, у него еще есть. Как это Кони сказал: «Все усилия ума, совести и внимания для того, чтобы узнать правду».

— Помните, — заканчивал свою лекцию Виктор Александрович, — что мы должны брать лучшее из следственного опыта прошлого. Наш новый уголовный кодекс — большое достижение юридической науки. Так не извращайте наших мудрых и благородных, наших гуманных законов, ведите следствие, не унижая подозреваемых и свидетелей, не пачкайте себя недозволенными методами дознания. Этим вызывается лишь озлобление, а ведь перед нами стоит задача трудная, но благородная: мы боремся за то, чтобы каждый преступник осознал свою вину. Мы должны перевоспитать, изменить заблудившегося в жизни человека.

Владимиру казалось, что Савицкий высказывает его собственные мысли, что он так думал всегда, но только не мог выразить. С волнением он обернулся к товарищам и увидел — то, что говорил Савицкий, увлекало далеко не всех. «Старички» Каланов и Суббоцкий, которые не явиться на лекцию не смели, прячась за спины впереди сидящих, вели свои разговоры. А пучеглазый Силин с совершенно дурацким видом сосредоточенно обрывал крылышки пойманной мухе. Всем своим видом эта часть аудитории показывала, что речь идет о вещах давно весьма известных и касающихся следственников, а никак не их — оперативных работников.

Когда объявили перерыв, «старички» первые ринулись в буфет. Борис потащил туда же и Владимира.

— Вот здорово! Правда, умница Савицкий, как интересно рассказал!

— Конечно. Но мне стыдно, что я только слышал фамилию Кони, но никогда ничего не читал у него.

— У меня дома, кажется, есть его книга. «На жизненном пути» называется.

— Не читал, наверное? — укоризненно спросил Владимир.

— Ну как же, читал, — бойко начал опровергать Верхоланцев, но под строгим взглядом товарища признался: — Нет, каюсь. Обязательно прочту.

— Сначала мне дай, — тоном, не допускающим возражений, заявил Владимир.

— Погоди, сейчас будет Кочубинский, — болтал Борис. — Он о тактике розыска расскажет — увлекательнейшая вещь!

Настроение несколько испортил Каланов. Увидев в буфете Владимира, он подошел к нему.

— И ты здесь? Интересно, кто работать будет, — апеллировал он к окружающим. — Все, понимаешь, будем изучать эту «презумпцию невиновности», а воры тем временем хорошо поорудуют. Кому эта учеба нужна? Выследить надо вора с «темными тряпками» — и все дела.

— Поздно! — вступил в разговор Борис — Поздно ловить, когда преступление совершено. Надо тогда задерживать вора, когда он только еще собрался на кражу. Иначе какая от нас польза честным гражданам?

— Вот-вот, изучайте свою технику-тахтику, — ехидно усмехнулся Силин. — Я тринадцать лет работаю, никаких школ не кончал, а вора лучше тебя «наколю».

— Ну и мы научимся, не век новичками будем, — прервал его Осминин. — А теорию знать надо, и заниматься ею всем придется, не сейчас, так немного позже!

Лекция Кочубинского была прослушана Осмининым внимательно, но не очень увлеченно. Владимиру даже показалось, что она какая-то упрощенческая по сравнению с лекцией Савицкого.

— Преступники имеют общие характерные черты, — говорил Кочубинский. — Все это легкомысленные, беспечные, праздные и жестокие люди. Говорят о какой-то профессиональной честности преступника. Ерунда! Каждый из них всегда норовит обмануть дружка при дележе добычи. То же самое и с их пресловутой солидарностью и клятвами не выдать товарищей. Мы с вами хорошо знаем, чего стоят эта солидарность и эти клятвы.

Виктор Александрович подробно рассказывал о встречавшихся в его практике преступниках.

— Об их образе жизни. Преступник словно бы старается компенсировать то время, которое он проводит в заключении, бесшабашным разгулом на свободе. Посмотрите на большинство уголовников. Они истощены водкой и наркотиками и уже в шестнадцать лет имеют вид тридцатилетних. О женщинах я уж и не говорю — совершенно жалкие существа.

Грандиозные стройки пятилетки помогли стране разделаться с безработицей. Теперь у паразитических элементов осталось два пути — либо они будут работать добровольно, либо принудительно. ОГПУ сейчас развертывает стройку Беломорско-Балтийского канала, и, можете не сомневаться, мы будем свидетелями того, как начнут в процессе коллективного труда перевоспитываться многие преступники. А наша с вами задача — вывести на чистую воду всех задающих тон «паханов», сокрушить все их авторитеты…

По окончании лекции Борис задал вопрос:

— Скажите, Александр Алексеевич, а ваша характеристика профессиональных преступников опирается на схему Ломброзо?

— Ни в коем случае! Профессия накладывает отпечаток на внешность человека, это бесспорно. У парикмахера, слесаря, долго работающих по этим специальностям, правое плечо несколько приподнято. У карманного вора движения ловкие, быстрые, но это признаки не врожденные, как утверждал Ломброзо, а приобретенные.

После занятий Владимир позвал Бориса:

— Пойдем в научно-техническое отделение, посмотрим, как обработали следы…

Друзья направились к флигелю. Там, в первой комнате, стояли ящики с дактилоскопическими картами на зарегистрированных преступников. Тут же за столом сидели дактилоскописты. С помощью лупы они подсчитывали папиллярные линии на оттисках пальцев и составляли формулы отпечатков. В помещении царила деловая рабочая тишина. Слоняться среди сосредоточенно работающих людей было неудобно, поэтому Верхоланцев поспешил разыскать Софочку Колохову. Они вместе учились в школе милиции, но Борис как оперативник кончил годом раньше.

Владимир во все глаза смотрел на Софочку. Оказывается, он уже видел ее раньше: вместе с начальством она приезжала на Краснопрудную улицу. Софа весело приветствовала друзей.

— Вы зачем к нам пожаловали?

— Я сопровождаю друга, — отрапортовал Борис, — а у него здесь следы какие-то…

— Это по вчерашней краже? Сейчас посмотрим… Вы не помните, след был вдавленный, или он остался на твердой поверхности?

Владимир растерянно поглядел на Бориса, потом на