Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

— Вы знаете, я сам не составлял протокола осмотра…

— Ну, хорошо, попробую так найти. Ага, вот он, кажется.

Она достала из шкафа толстый слепок из гипса, на котором застыл отпечаток огромной подошвы.

— Вряд ли этот отпечаток вам поможет, — тоном знатока проговорила Софочка. — Это след калоши, да большущей. Наверное, на чердаке валялись. Кто летом такие носить будет?

— Софочка, ты меня смешишь! Разве ты забыла рассказ Кочубинского о том, как цыгане-конокрады увели быка, обув его в лапти?

Все расхохотались.

— В самом деле, возможно это и маскировка, — согласилась Софочка. — Вам этот след отдать?

— Нет, я потом зайду. Я сейчас не к себе, а эта штука довольно увесистая, — ответил Владимир. Ему было интересно здесь, в научно-техническом отделе, и нравилась Софочка. Однако времени не было — нужно было ехать в отделение.

— Какая славная девушка, — задумчиво произнес Осминин, едва приятели вышли из флигеля.

— Между прочим, недавно вышла замуж за курсанта Браткина.

Владимир не смог скрыть своего огорчения. Это позабавило Бориса.

— А ты что, невесту ищешь?

— Не то чтобы ищу, но я пустых ухаживаний не признаю. Если мне понравится девушка и я начну за ней ухаживать, значит, я на ней и женюсь.

— Да куда тебе жениться, в девятнадцать-то лет!

— Мне двадцать!

— Все равно рано. Да еще при нашей работе. Это просто несчастные женщины, у которых мужья в угрозыске работают. Ведь они дома почти не бывают. И потом, — Борис припомнил слова Саксаганского, — все мы смертники! — Эту фразу он приготовил для какой-нибудь впечатлительной знакомой, но почему-то вспомнил именно сейчас.

— Ну, это ты брось! — усмехнулся Владимир. — Я, например, и оружия-то никогда не ношу.

— Как не носишь? — изумился Борис. — А если преступника придется задержать?

— Обязательно с оружием на него идти?

— Попробовал бы ты безоружным к Тишину подойти! Слышал про такого? — после вечеринки Бориса перестали мучить угрызения совести, и он уже чистосердечно верил, что все было, как надо, и он, Борис, вел себя просто мужественно.

— Как же! Приказ читал, когда тебе премию за этого бандита дали. Только ведь у нас таких нет. У меня за полгода работы первая крупная птица — Шепелявый. И то он, как «вор в законе», оружия не носит.

— У тебя что, совсем никакой «пушки» нет? Не выдавали?

— Да нет, выдали наган. Ну он в отделении и хранится — чего мне его таскать?

Приятели стояли на трамвайной остановке Мимо прошли две девушки, оживленно беседуя и смеясь. Борис тут же оглянулся, посмотрел вслед им, а Осминин, кажется, и вовсе их не заметил.

— Ничего девочки! — прищелкнул языком Борис. — Тебе которая больше понравилась?

— А никоторая. Я говорю тебе, что не признаю этого, конечно, товарищеские отношения могут быть…

— Ну, а целоваться с таким товарищем ты как, допускаешь?

— Какая же это дружба? Нет, я этого не признаю. А ты, видно, со многими девчатами уже был знаком?

— Ну и что? Я вовсе не считаю, что простое ухаживание за девушкой меня к чему-то обязывает. Если хочешь знать, я и за этой Софочкой Колоховой немного ухаживал. Раз как-то, по рассеянности, поцеловал ее в коридоре. Что же, после этого сразу ей руку и сердце предлагать?

— Ага, теперь мне понятно, почему у вас в машине фонарь опрокинулся. А ты не пробовал представить себя на месте ее мужа, твоего товарища по школе?

— Господи, эка беда! Поцеловались! Событие большое! Да она тогда еще и не замужем была!

— Ваше дело, — вздохнул Владимир. — Только мне не нужно такую, которая целуется по углам без разбора…

— Тогда тебе нужно жену из терема, — насмешливо сказал Борис.

— Нет, из терема мне не нужно, — серьезно возразил Владимир. — В тереме было нетрудно, как говорится, «блюсти себя». А вот сейчас, если девушка умеет не поддаться ухажерам вроде тебя, да книжонкам, которые проповедуют легкость отношений, любовь «без черемухи», значит, такую девушку стоит и уважать и любить.

— Ишь ты, какой требовательный. Не слишком ли много хочешь — и чтоб умная, и чтоб красивая, и товарищ хороший, и образованная, небось?

— Я могу эти требования до двух сократить: чтобы хорошим товарищем была и в любви верной — чтоб ждала, пусть меня, пусть другого, но одного!

— А ты тоже будешь ждать?

— Безусловно! — Владимир серьезно посмотрел на Бориса. — Я не могу так, как ты.

— Ну, видишь ли, при нашей работе трудно верным быть. Я вот познакомился с одной, да три раза подряд обманул ее — не пришел на свидание, она и не верит мне больше. А что я могу сделать, что работы столько — и на часок не вырвешься!

Борис, конечно, и привирал немного насчет своих знакомств, и чересчур кокетничал занятостью. Это было понятно Осминину, но как более старший он смотрел на это снисходительно.

— Знаю, знаю, тебе дохнуть некогда, сапоги начищаешь, — пошутил Владимир и предложил:

— Проводи меня до Красных ворот и пойдешь по Садовой.

— Пошли, — согласился Борис. Он понял, что у товарища много накопилось на душе, и теперь ему хотелось излиться.

— Ты вот что скажи, — с жаром говорил Владимир. — Почему у нас нет еще фильмов и книг о простых людях, о таких, как мы? О тех ребятах, которые живут с большой семьей в одной комнате и один костюм носят и в пир, и в мир, и в добрые люди. И собою они не красавцы — да таких ведь большинство, некрасивых-то.

— Ну ты, положим, к ним не относишься. Ты-то парень хоть куда, — похлопал его по плечу Борис.

— Да погоди ты, — отмахнулся Владимир. — Ведь не в этом дело. Я про то, что девчонки насмотрятся всяких фильмов, начитаются книжонок и в обыкновенных парнях не могут разглядеть хороших людей.

— А тебе, видно, очень хочется, чтобы тебя разглядели — прихорашиваешься! — пошутил Борис.

— Вот уж совсем об этом не думаю, — вспыхнул Владимир.

— А зачем чуб набок носишь, в новый костюм вырядился? — дразня Володю, Борис подумал, что о костюме говорить не следовало — костюм был без всяких претензий, дешевенький.

— Что же я, как тот солдат в сказке, должен не мыться, не бриться, ногтей не стричь и соплей не вытирать? Человек не для кого-то следит за собой, а для себя.

— Для себя ли? — иронически воскликнул Борис и тут же прервал себя вопросом: — Симочку из нашего отделения знаешь?

— Ну знаю, встречал на комсомольских собраниях.

— Так вот она недавно говорила, что желание нравиться — физиологическая потребность.

— Не знаю. Терпеть не могу таких разговоров!

Приятели с изумлением увидели, что стоят у расписных стен Казанского вокзала. Стрелка больших башенных часов показывала одиннадцать.

— Вот здорово, времени-то сколько! — ахнул Осминин. — Что