Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

Окончательно испортил настроение Каланов. Он заявил:

— Для авторитета в камере взял он на себя эту мелочь — больше года все равно не дадут. А тряпок-то так и не отдал.

— И все равно, — сказал Владимир Верхоланцеву, — я считаю, что можно самого отпетого вора переубедить, если говорить с ним по-человечески.

Когда Борис и Осминин вернулись в кабинет, Мошков уже ждал в проходной разрешения пройти.

Он рассказал, что сосед как раз сегодня уговаривал его пойти на кражу в управление Казанской железной дороги. Должен был идти Мошков и знакомая соседа Нелька.

Мошков отговорился от участия в деле болезнью матери.

— В следующий раз обязательно пойду, — заверил он соседа.

— Ладно, в управлении сами управимся, — мрачно скаламбурил вор. — Сейчас, конечно, не так фартово, вот зимой — другое дело. Помню, в наркомате у Мясницких две такие шубы приняли. Одна хорьковая, другая каракулевая. Нелька взяла…

Был удобный случай поймать вора в самый момент проведения хитроумной «комбинации».

— Так это же Шепелявый! — воскликнул Белович, когда ему сообщили по телефону приметы вора. — Я его вот как знаю! Сейчас он пристроился весовщиком для прикрытия. Значит, решил отметить свою принадлежность к транспорту. И Нельку знаю. Фиксатая ее кличка.

На задержание пошли втроем: Белович, Осминин и Верхоланцев. Устроились в подъезде против управления дороги.

Белович и Верхоланцев остались в подъезде, а Осминин пошел в управление. Сидеть и молча наблюдать за улицей было скучно, поэтому Борис постарался «разговорить» Беловича, расспрашивая его о былых интересных делах.

— Так я рассказывал, как взял Кольку Лабуха? — спрашивал Белович.

— Какого Лабуха?

— Что? Он не знает Лабуха! — словно обращаясь к кому-то третьему, воскликнул Белович. — Это же краса Одессы!

— Это он убил итальянского консула?

— А, так ты и за консула слышал?

— Как не слышать! Газеты читаю.

— Что твоя газета знает!

— Так это Лабух его убил?

— Да ну! Зачем Лабуху мокрое дело? Любая квартира его, один возьмет.

Но Борису хотелось сбить рассказчика на дело с убийством консула.

— А чем с консулом-то кончилось?

— Я знаю? За это спроси у Литвинова.

Одесский жаргон Беловича все еще проскальзывал, несмотря на то что он уже два года жил в Москве. Под градом вопросов Бориса он рассказал, что консула убил мелкий карманный воришка, позарившийся на его шубу. Он убил его на улице, ударив кирпичом по голове, и скоро попался, продавая шубу.

Пришел Осминин.

— Есть! — сказал он. — Один разделся и зашел за барьер. Шепелявый стоит на улице с тем, кто пойдет брать пальто.

— А девчонки нет?

— Пока не видно.

— Возьмем этих. Она никуда не денется.

Они подождали еще минут пять, и Белович скомандовал:

— Ну, ребята, пойдем поближе. Да не трогай ты пушку! — заметил он Борису, машинально проведшему рукой по заднему карману. — Шепелявый — вор в «законе», сопротивляться не будет.

Они пошли за парнем, появившимся из подъезда в коверкотовом пальто. За углом его ждал Шепелявый — мужчина в годах. Он сразу понял в чем дело, быстро глянул в переулочек, но сзади уже стоял Осминин.

— Зайдем-ка в подъезд, — коротко сказал Белович. Там быстренько осмотрели карманы задержанных. У парня нашли номер от вешалки.

— Повторить хотели?

Задержанные молчали, а Осминин, разглядывая металлический кружок, покачал головой:

— Нет, это не отсюда номерок.

— Откуда? — спросил Белович.

— Разве упомнишь? Сами теперь, поди, найдете.

— А что же не получили по номерку-то? Струсили?

— Да нет… Бабье пальто оказалось.

— А Нельку чего не взяли?

— Какую еще Нельку? Никакой Нельки не знаем.

— Ну, мы зато знаем, — заключил Белович. — Пошли в отделение.

Отделение было совсем близко. Борис с удивлением оглядел невзрачную комнату, на двери которой висела табличка «Уполномоченный МУРа». Уж очень тут было неприглядно: четыре стола по стенкам и стулья. И все. Даже занавесок на окнах нет.

— Хоть бы диван, что ли, поставили, — сказал Борис.

— Чтобы вшей напущали? — мрачно ответил сотрудник, что-то сосредоточенно писавший. Это был Григорий Косых, как всегда в черной косоворотке, застегнутой наглухо на маленькие белые пуговички, в пиджаке поверх нее и, конечно, в сапогах, в простых, без всякой претензии на щегольство и давно не чищенных.

Тут же появился и еще один сотрудник — Каланов, маленький, но все-таки выше Беловича, со смуглым подвижным лицом.

— А я вот здесь сижу, — показал Борису Осминин, кивая на один из столов, на котором стояла убогая «непроливайка» и лежала трехкопеечная ручка.

Указывая на арестованных, Белович распорядился:

— Пусть обождут до приезда машины. Только под замком. Отведи их в дежурку, не сбежали бы, — поручил он Борису.

Вместе с Борисом пошел и Осминин.

В дежурной комнате, за столом, отгороженным барьером, сидел дежурный участковый инспектор с двумя квадратами на голубых петлицах. Рядом его помощник — старшина. У стены на длинной скамейке вплотную сидели посетители. Кроме них в комнате было несколько парней с голубыми нарукавными повязками Осодмила. По радостным улыбкам, которыми они встретили Осминина, можно было заключить, что Владимира здесь любят.

— Я бы без них пропал, — говорил тот Борису. — Обходы, задержания, обыски производим вместе. Повестки они вручают. Здорово помогают! Очень рад был с тобой познакомиться, только вот сумеем ли дальше видеться, не знаю. У нас тут запарка всегда. Заходи, если сможешь! Вот бы прихватил меня, если на убийство какое поедешь или налет… — просительно закончил Владимир, прощаясь с Борисом.

— А ты приходи как-нибудь подежурить со мной.

— Что ты! Разве я смогу уйти! Ну, хоть позвонишь мне?

— Обязательно, — искренне ответил Борис, радуясь тому, что познакомился с человеком, с которым ему определенно хотелось подружиться.

Будни Володи Осминина

По сравнению с Володей Осмининым Верхоланцев действительно мог считать себя баловнем. И дела в седьмом отделении интересные, и люди вокруг значительные, и времени все-таки больше.

У Осминина выпадали такие, дни, когда он крутился как белка в колесе, а ему казалось, что ничего не делается, ничего не сделано.

Однажды, едва придя на работу, Владимир срочно выехал (выехал, конечно, на трамвае) по сигналу о краже. Он долго осматривал взломанный запор. Да, эта кража требовала внимания — не грубая работа ломиком-фомкой, нет, здесь были профессиональные воры, знатоки своего дела. Дверь пробуравлена в двенадцати местах вокруг замка, отверстия соединены пилкой — замок остался в гнезде, а дверь открылась.

Кража была совершена в несколько минут, вынесли все ценное. В пустом шкафу на вешалке сиротливо висел голубой поясок. Поношенные малоценные вещи, одеяла брошены в беспорядке на пол.

Двухлетний мальчик, смеясь, барахтался на этой куче, а его мать, оглушенная свалившимся на нее несчастьем, никак не могла собраться с мыслями и перечислить то,