Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Сон приснился, врагу не пожелаешь.

– Да ты, что? – Петр Георгиевич с самой располагающей улыбкой откинулся на спинку стула и приготовился услышать, судя по всему, занимательнейшую историю. – Ну-ка, ну-ка, рассказывай…

И Нестеров не обманул его ожиданий.

– Идем с Любашей по Арбату. Весна, тепло совсем, листочки распустились, солнышко светит, птички поют. Красота! Вдруг моя ласточка радостно так вскрикивает: «Николаша, здравствуй!» И вся из себя красивая бросается к идущему навстречу мужику. Ну, охи, ахи, вздохи, телячьи восторги… Я стою, вообще, не пришей рукав. Между делом она так небрежно бросает, махнув ручкой в мою сторону: «А это мой муж, Сережа». И пошла дальше чесать. Поболтали они минут пять, и мы разошлись, пошли каждый своей дорогой. Я разозлился страшно, хотя сам не пойму, отчего. То ли оттого, как она меня представилаили еще от чего-нибудь… Не знаю. Иду, соплю в две дырки, а Любочка моя заливается: «Ах, Николаша! Какой он статный, представительный мужчина. В институте был так себе, смотреть не на что. А сейчас? Красавец!»

Шибанов, положив руки на стол, внимательно следил за развитием сюжета, тем более что Сергей, захвативший пространство кабинета, как всегда в своих выступлениях на публике, лицедействовал не хуже актера.

– А она не унимается, – Нестеров продолжал спектакль, раскладывая на голоса. – Теребит меня, как грушу: «Ну, что молчишь? Правда, Коленька – красавчик?» Нет, вы представляете, Петр Георгиевич: Ко-лень-ка. Ядрена матрена! При живом-то муже – Коленька! Я зубы стиснул, молчу, как карп на сковородке. А она будто не замечает: «Сережка, не будь букой. Что ты надулся? В конце концов, ты можешь быть объективным? Это же самая настоящая правда – Николаша прекрасно выглядит и тебе есть на кого равняться».

Шагающий по кабинету Нестеров остановился, будто наткнулся на внезапно возникшую преграду.

– И тут я проснулся. «Ничего себе, – думаю. – Коленька – образец для подражания, ядрена корень. Да его бы сюда к нам на пару-тройку месяцев, чтоб жара под сорок, влажность под сто и режим работы по десять часов, я бы тогда посмотрел на его прекрасное личико… Ален Делон долбанный!»

– Это точно, – поддержал Шибанов. – Все эти красавцы писаные доброго слова не стоят. Возьми того же Жана Море… – Он вдруг осекся. – Стоп, машина! А чего ты завелся, Сергей? И я вместе с тобой? Это же сон!

– Понимаю, что сон, – Нестеров стал выходить из образа. – Но обидно же! Я потом до утра заснуть не мог.

– Ты хоть сейчас-то успокойся.

– Да все, проехали… – Сергей, вздохнув, сел на стул и посмотрел на противоположную от него стену кабинета, где над головой шефа раньше располагался портрет Председателя КГБ Андропова. – А куда Юрий Владимирович делся?

– Ты про это? – Шибанов, не оборачиваясь, через плечо показал большим пальцем на пустое пространство у себя за спиной. – Послу пришлось отдать. – Резидент устроился поудобней. – Он раньше все доставал меня: «Петр Георгиевич, нехорошо. На стене у руководителя, тем более такой организации, как ваша, должен быть портрет Генерального секретаря коммунистической партии нашей страны Леонида Ильича Брежнева, а вы почему-то Андропова повесили».

Шибанов улыбнулся.

– Я терпел, сколько мог. Что ему объяснять, один хрен не поймет. Однако в очередной раз не выдержал и говорю: «Извините, Степан Алексеевич. Но я Андропова не вешал, да и другим не советую». И многозначительно паузу сделал. Вроде как с намеком: «Вы хоть и посол, но такие оговорки, да еще в разговоре с резидентом КГБ, до добра вас не доведут, Степан Алексеевич». И, знаешь, подействовало, больше никаких рассуждений на эту тему не было. Может, у него кто-то из родственников репрессирован? Не знаешь? Да не в этом суть. Сейчас, когда Юрий Владимирович стал Генеральным секретарем, все изменилось с точностью до наоборот.

Шибанов выпрямился на стуле, лицо его приобрело почти торжественное, немного лукавое выражение.

– Вчера подходит ко мне, берет доверительно под локоток и шепчет на ухо: «Петр Георгиевич, уважаемый! Выручайте. Когда еще хозяйственники пришлют из Москвы портрет Юрия Владимировича? А он у вас есть. Одолжите на время». Сам должен понять, здесь я чрезвычайному и полномочному отказать не мог. – Помолчав, Шибанов приступил к тому, для чего, видимо, и вызвал Нестерова. – Отчет начал писать?

– Руки пока не дошли.

– Что ж, может, и к лучшему. – В задумчивости Георгич привычным движением потер правой рукой шею. – Хорошо, что пришел, а то я хотел Ивана за тобой послать.

По тому, как было сказано, Сергей понял, что ничего хорошего для себя он не услышит.

– Телеграмма пришла, – Шибанов отвел взгляд, выравнивая стопку бумаг на правой стороне стола. – Откладывается твой отъезд, переносится на конец мая следующего года.

Нестеров с застывшей полуулыбкой смотрел на резидента. Смысл сказанного с трудом укладывался в сознании: «Это же фигня какая-то… Шутить изволите, господин начальник? Замена же во вторник прилетает, месяц на передачу дел – и все… Меня дома ждут… Как же так? Может, розыгрыш?» Но при всем охватившем его отчаянии он прекрасно понимал, что такими вещами не шутят.

– Конец мая? – обреченно переспросил Сергей.

Вопрос повис в воздухе, и наступило гнетущее молчание. Шибанов понимал, как сейчас непросто Нестерову, который в мыслях уже тысячу раз представлял свой приезд в Москву. Жалко было парня, но деваться было некуда: плохие новости для подчиненных – тоже часть его работы.

– Сняли с командировки твою замену, Сергей. Причин не знаю, в телеграмме стандартная формулировка: «по оперативным соображениям». Может, на другое направление перебросили или еще что-то произошло…

Нестеров сидел перед ним, опершись локтями в колени и крепко сцепив пальцы в замок. Наклонив голову, он смотрел в пол.

– Что, Емелюшка, не весел, что ты голову повесил? Сергей Владимирович, в нашем царстве-государстве еще не такое бывает. Не зря говорят: пока самолет не взлетел, командировка не закончилась. Так что давай соберись. Тебе необходимо понять, что работать придется еще больше полугода, и уж если так получилось, надо выжать из этого времени максимум полезного для себя. Знаешь, как в анекдоте: раз другого выхода нет, расслабься и постарайся получить максимум удовольствия. А тебе, мой дорогой, не расслабляться, а мобилизоваться надо…

Резидент говорил и видел, что Нестеров не слышит его, погруженный в свои переживания, и Шибанов подумал: «Уж что-что, а самокопания и самоистязания абсолютно не нужны. Так можно сорваться с резьбы. Надо тебя встряхнуть, дружок, чтоб маленько в сознание пришел».

– Смотри на меня, Сергей.

Нестеров поднял голову, и резидент заговорил резко и зло:

– Вызывай жену, Центр ее выезд санкционировал. А то сопьешься еще, к чертям собачьим, или с девками загуляешь… Что смотришь? Знаю, как они вокруг тебя хороводы водят. Мне рассказали, как ты у Сафроновых вчера погулял. Лихо выступил, молодец… И почему у тебя мешки под глазами