Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

«Сережа, Сережа, – думал он, складывая в сумку теннисные принадлежности. – Прекрасный парень и работник хороший. Черт знает, как так получается, но действительно все шишки на этого мишку! Ведь с самого начала допустили его расшифровку. Правда, никто в этом не признается. В семье опять же проблемы, и еще какие. Но выдержал мужик. А то, что с вербовками не пошло, не во всем его вина. Хотя как сказать,… Трудно все-таки быть судьей в подобных вопросах. Как у нас говорят, в поле работаешь один на один. Свидетелей, контролеров, наблюдателей нет. Состязательность умов и психологий. И только от тебя самого, твоей честности, непредвзятости и, по возможности, объективности зависит, какую нарисуешь картину перед Центром. Как представишь, в каком свете и красках будут отображены действия и слова человека, с которым ты общался, так, в конце концов, и будет. – В задумчивости Шибанов присел на край стола. – Пожалуйста, берем два примера. У Нестерова через одного то агент, то офицер контрразведки. Сверхбдительный товарищ Нестеров! Но кто знает, может, он прав. Зато у Феди наоборот, никаких сомнений, подозрений. Похоже, он даже не задумывается, почему все так легко и гладко получается… А мне что делать в этой ситуации? Свою голову не поставишь ни тому, ни другому. Проверочные мероприятия проводили, а толку? Качество записи отвратительное, искажения голоса, интонаций, посторонние шумы. Аппаратура – барахло… Да и не в ней дело. А выражение глаз, мимика, жесты – этого же нет. Как понять поведение человека, его реакцию на вопросы? Сложно и, скорее всего, невозможно. А раз так, то все говорит в пользу Федора. В итоге получается, что для Центра, что для меня, Гордин – молодец. На вторую вербовку материал готовит. Из Центра характеристику и предложения запросили на его поощрение. А Нестерова, бойца-молодца, хоть бы в отделе оставили – и за то спасибо… Но я его в обиду не дам, парень себя еще покажет. Может, в оставшееся время что-нибудь толковое и сотворит. Если успеет, конечно, и контрразведывательное чутье одолеет».

Шибанов, застегнув молнию на спортивной сумке, огляделся: не оставил ли чего-нибудь лишнего? – и с привычной для всех доброжелательной улыбкой вышел из кабинета.

Новогодний подарок

Каждый раз перед приездом жены Нестеров говорил себе: «Старик, нельзя все откладывать на последний момент. В квартире приберись, продуктиков подкупи, подарочек какой-нибудь сваргань. А ты что творишь, разгильдяй несчастный? Откладываешь все на последний момент и ничего не успеваешь сделать». Говорить-то говорил, а толку – что воробей накапал. Вот и этот день не стал исключением.

Орудуя в спешке веником, поскольку до выезда в аэропорт оставалось меньше часа, а сделать надо было еще вагон и маленькую тележку, Сергей решал сложную для себя задачу: что ему делать с Сушкой?

Получилось так, что сразу после отъезда Любы Нестеров заметил, как кто-то стал «хозяйничать» в квартире. То на кухне обнаружится разбившаяся посуда, то неизвестный порвет обшивку дивана, то раздербанит пакет с продуктами, и чем дальше, тем хуже. После тщательных поисков виновных в двери, ведущей на маленький балкончик, он обнаружил небольшое отверстие, через которое, как показали результаты засады, в комнату залезала приличных размеров крыса. Она-то, собака, и хозяйничала в доме. Причем делала это беспардонно, практически не стесняясь, и днем и ночью. Возмутившись, Нестеров объявил агрессору беспощадную войну с использованием отравляющих веществ, ловушек разных типов и принципов действия, метательных снарядов крупного, среднего и мелкого калибров, колюще-режущих предметов, используемых при строительстве специальных преград, и всего такого прочего. Но все попытки дать должный отпор захватчику успехом не увенчались: заслоны крыса обходила и находила другие пути проникновения на вожделенную территорию; ловушки игнорировала, а от преследований ускользала. Мало того, после каждого боевого столкновения или использования Нестеровым нового средства ее уничтожения, животное устраивало такие погромы, что мама не горюй! Полдня надо было убить для восстановления порядка в доме.

Находясь в состоянии отчаяния, Сергей случайно в журнале «Вокруг света» наткнулся на большую статью о крысах. Прочитав ее, он понял, что с существами, выживающими после атомного взрыва, способными влезть по отвесной стене, вырабатывающими иммунитет на любые яды и отравы, обладающими, по оценкам ученых, зачатками интеллекта, воевать бесполезно. Убьешь одну – появиться десять новых, злобных и беспощадных. А еще оказалось, что каждая крыса лучше всякой сторожевой собаки охраняет свою территорию, в том числе и от своих собратьев, и чужаков туда не допускает. И Нестеров решился на эксперимент. Поставил на кухне два блюдца: в одно налил молока, в другое – положил пару добрых кусков копченой колбасы и три сушки. Пришел вечером домой – в квартире порядок, только молока в блюдце на донышке, а колбасы с сушками как не бывало, съедены подчистую. Так и стал он крысу держать, как домашнее животное. И кличку ей дал: «Сушка».

Вот теперь он и размышлял, что предпринять: оставить блюдца с едой – Любаша заметит, начнутся вопросы; убрать питание – Сушка обидится и набезобразничает. И он, наконец, решился: «Лучше все-таки первый вариант. Любочке я еще могу объяснить, а с Сушкой не договоришься…»

В аэропорту всё было, как всегда: много народу, жара, несмотря на зимний период, и вяло работающие кондиционеры. Но эти обстоятельства не портили Нестерову приподнятого настроения, который в надежде увидеть свою драгоценную не замечал ничего и никого вокруг.

– Серега!

Раздавшийся голос заставил обернуться, и Нестеров увидел Ваню Лукашова с Гладышевым, которые стояли у стойки бара, потягивая апельсиновый сок со льдом.

– Ты что здесь делаешь? Встречаешь или провожаешь?

– Любаша приезжает.

– Тогда понятно твое состояние. А то смотрим: идет наш Серега сам не свой. Глаза в одну точку и шурует напропалую. Это ты, значит, в предвкушении… – Гладышев не закончил фразу, но было ясней ясного, что он имеет в виду.

– Охальник ты, Гладышев, как есть охальник! Что ты понимаешь своим грубым крестьянским умом в романтической высокой любви. – Нестеров на такие шуточки не покупался. – Сами-то что здесь ловите?

– Диппочту встречаем, наша очередь, – спокойно ответил непробиваемый Лукашов.

Мелодичным, воркующим голоском служащая аэропорта объявила о совершившим посадку самолете, и Гладышев сбросил дурацкую улыбку с лица.

– Ладно, Серый. Встречай свою единственную и неповторимую. А мы на поле погнали, дипов у трапа надо принять.

Они быстрым шагом пошли к выходу, а Нестеров остался, как ему показалось, один среди шумевшего, как растревоженный улей, аэровокзала.

Четыре года он встречал ее и провожал, – собственно, как и она его. Казалось, можно бы и привыкнуть, но… не получалось. Каждый раз он волновался. Но такого, что творилось сейчас, никогда не было – даже