Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– мне тоже известно. Ты вот что, кончай дурить. Сегодня же напиши жене письмо, объясни ей все. Завтра Рогожин летит в Москву, он твое послание на следующий день передаст из рук в руки. Любаша – золотая женщина, она своего драгоценного мужа не бросит на произвол судьбы. Кстати, как у вас дома, выздоровели старики?

Нестеров посмотрел Шибанову прямо в глаза, и тот понял, что хотел, но не сказал вслух Сергей, вместо этого медленно произнёсший:

– Последнее письмо пришло неделю назад. Моя мама поправилась, а Любина – вот-вот должна выйти из больницы. – Он уперся ладонями в колени, собираясь вставать. – Разрешите, я пойду, Петр Георгиевич.

– Подожди, разговор не окончен.

– Чего еще ждать, Петр Георгиевич? – Тщательно выговаривая слова, Нестеров поднялся. И за те секунды, пока он вставал, его лицо исказила гримаса боли и отчаяния, а голос зазвенел безудержной обидой. – Может, добавить хотите? Спасибо, не надо, мне и так хватит. Знаете, что моя Любаша в последнем письме написала? «Сереженька, дети хотят тебе сюрприз сделать – втайне от всех подарки на Новый год готовят, ждем тебя не дождемся!» А теперь что? Вот вам, миленькие деточки, подарочек от Деда Мороза! Ни папы, ни мамы на Новый год не будет. Знать бы только, какая сука мне такую свинью подложила, убил бы, честное слово… Нет, вы скажите, дорогой начальник, почему у других все, как у людей, а у меня – через жопу? Взять хоть Федьку: живет, как песню поет. Он что, в тысячу раз лучше меня, что ли? Сделает на копейку, а раздуют, точно на тыщу. И бегают, кудахчут: «Федор такая умница!»…

– Прекрати паясничать, – хриплым голосом оборвал резидент. Разъяренный, он стоял напротив Нестерова по другую сторону стола. – Сядь немедленно и возьми себя в руки. Что за истерика? Как тебе только не стыдно! Успокойся и слушай меня внимательно, если в состоянии, конечно.

Шибанов, жестом посадив Сергея, занял свое место, возвращаясь в привычный образ руководителя, которому Богом, то бишь начальством, определено наставлять на путь истинный сбившихся с правильного пути сотрудников.

– Откровенно говоря, не ожидал, что придется ТЕБЕ, – Петр Георгиевич сделал ударение на этом слове, – напоминать, где мы с тобой и чем занимаемся. И превратности твоей судьбы обсуждать я не намерен. Оставь это, пожалуйста, для своей любимой супруги, ей в плечико поплачешься. И не вздумай кому-нибудь другому, – вернее, другой, жаловаться на несправедливое московское начальство. Я ведь все равно узнаю, откручу башку и выброшу. И характеристику вдогонку такую накатаю, что с оперативной работы выгонят и в архив не возьмут. Будешь портянки считать у хозяйственников.

Нестеров наконец пришел в себя от нежданно свалившегося «счастья» и предупреждение резидента принял совершенно осознано, понимая его серьезность: Шибанов действительно мог так припечатать, что за всю оставшуюся жизнь не отмоешься.

– Слушаю вас, Петр Георгиевич.

По интонациям голоса и выражению глаз подчиненного резидент понял, что его слова все-таки достигли цели.

– Полгода – большой срок, Сергей, если им правильно распорядиться. Ты неплохо отработал четыре года, и на то, чтобы отчитаться на среднем уровне и остаться в отделе, материала хватит. Но я считаю, что для тебя этого мало. Способный, грамотный оперативник, с хорошими потенциальными возможностями должен не просто работать рядовым пахарем, а с реальными или почти реальными результатами вернуться в Москву и идти на повышение. Чтобы реализовать такой задумку, тебе не хватает одного: изменить ситуацию в разделе отчета «Работа по приобретению источников негласной информации».

Нестеров попытался что-то сказать, но Шибанов жестом остановил его.

– Не перебивай. Речь не о каких-то чудесах. Все гораздо проще. Если судьба так распорядилась и у тебя есть еще полгода, за это время необходимо самым серьезным образом поработать и сделать задел на будущее. Ты должен немедленно пересмотреть свой архив, перелопать все записи. С кем контактировал, встречался, от кого отказался и по каким причинам… Надо найди того, с кем можно возобновить отношения, кого передашь своему сменщику пусть как официальную, но обязательно перспективную связь для последующего оперативного изучения. Понимаешь?

Нестеров утвердительно кивнул. Он мысленно начал перебирать свои контакты, установленные за четыре года, а резидент будто читал его мысли.

– Не пытайся прямо здесь, не выходя из моего кабинета, найти человека, которого не смог отыскать за время всей командировки. Нет, дружок, так не получится! Чтобы добиться успеха, для начала тебе надо победить болезнь под названием «контрразведывательный синдром».

– Первый раз слышу такой диагноз…

– Ничего страшного. Некоторые вообще не хотят признавать его существование, а на самом деле, проблема, безусловно, есть. Это я говорю, как в недалеком прошлом старший оперуполномоченный контрразведки УКГБ по Хабаровскому краю. На себе испытал. Изживать чувство крайней осмотрительности и подозрительности мне пришлось долго. У нас в крови отношение к иностранцу как к объекту разработки, требующему изучения главным образом с точки зрения его принадлежности к спецслужбам. Проще говоря, первое, что невольно возникает в наших с тобой мозгах: «Какой-то он подозрительный. Может, «подстава»? Или, хуже того, кадровый сотрудник спецслужб?» Разве не так?

– Так, Петр Георгиевич. Не столь прямолинейно, конечно, но, в общем и целом…

– Сергей Владимирович, брось ты дипломатию разводить, смотри лучше в корень. Эта беда вполне объяснима: наше с тобой образование и опыт работы в контрразведке. Когда годами ловишь шпионов, такая деятельность, безусловно, накладывает определенный отпечаток на сознание и психологию, и, хочешь – не хочешь, имеет место быть так называемая «профессиональная деформация личности». Я тебе все это говорю с одной целью: чтобы ты крайне тщательно провел ревизию своих отношений с окружением из числа местных чиновников и партийных функционеров всех мастей. Наверняка найдешь интересных персонажей, которых списал, как возможных сотрудников спецслужб, хотя основания для такого шага были достаточно хлипкие. Так ты время выиграешь, не будешь тратить его на поиски новых объектов. А временной фактор сейчас играет большую роль. Понимаешь меня?

– Спасибо, Петр Георгиевич. Стараюсь понять. Не знаю, честно говоря, чем заслужил такое отношение. – В словах Нестерова звучала растерянность.

– Политесы, друг мой, – остановил его резидент, – оставь до будущих времен. Работать надо, а не ля-ля разводить. Что касается моей персоны, то ей, знаешь ли, – взглянул Шибанов на часы, – давным-давно на корт пора. Опоздаю – посол поражение засчитает… – Он встал. – Жду тебя завтра в семнадцать часов с конкретными предложениями.

Сергей пожал протянутую руку и направился к двери, и тут в спину прозвучал вопрос:

– Про сон на ходу придумал или как?

– Да нет. – Повернувшись, Нестеров грустно улыбнулся. – Сон действительно был, правда, не прошлой ночью.

Дверь с мягким щелчком закрылась. Шибанов, оставшись один, опустился на стул. Хотел посмотреть на себя в зеркало, но вспомнил, что такого предмета в интерьере его кабинета нет… Может, и к лучшему,