Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

рот – так и есть, нижняя губа немного распухла. Я попыталась сесть и тут увидела А́дама. Он неподвижно сидел в метре от меня, не делая попыток привести меня в чувство. В его задумчивом взгляде я увидела не сострадание, а любопытство. Так смотрят, скорее, на интересный неизвестный науке экземпляр редкого насекомого, чем на сестру, которая лишилась чувств и валяется на полу. Горло пересохло, но я всё же сумела прохрипеть:

– Что ты тут делаешь, А́дам? – Он никогда не приходил ко мне в общежитие, и я боялась, что кто-то из моих соседок вернётся и увидит его. Это породит множество ненужных вопросов.

– Я почувствовал, что тебе плохо. Так ясно, как раньше, в детстве. Ты помнишь, как я всегда ощущал твою боль или обиду, как свою?

Я кивнула, не понимая, зачем он вспоминает о давно минувших событиях. Феномен близнецов описан в сотнях научных статей. В них изложены результаты десятков экспериментов и приведено множество доказательств тому, что близнецы имеют особую связь и могут ощущать эмоции друг друга, при этом находясь в разных местах. Поэтому А́дам вернулся, как только понял, что я в беде.

Брат совершенно не обратил внимания на то, что мне трудно поддерживать разговор и продолжил:

– Но в этот раз всё по-другому. Я чувствую нечто новое и не могу распознать, что это. Я ощущаю одновременно и твой страх, и отвращение, и… нечто похожее на любовь. Что с тобой происходит, А́ва? – наконец удосужился осведомиться А́дам.

– Мне кажется, я беременна от одного из этих ублюдков, – зло прошипела я.

– Это точно?

– Да как я могу быть уверена! – хотела закричать я, но не смогла. Поэтому коротко ответила:

– Нет.

Брат снова уставился на меня с раздражающим любопытством, словно я неведомая зверушка. Потом его взгляд затуманился, и, продолжая смотреть сквозь меня, он рассеянно произнёс:

– Дитя насилия… Хм, так вот, о чём я не знал? Как же он так быстро определил?

«Проклятье, о ком это он? Кто обо всём знал? Кто мог предугадать всю эту мерзость, которая произошла со мной?»

Голова начала ещё больше болеть от возрастающего количества вопросов без ответов. Но прежде чем я успела что-то спросить, А́дам резко развернулся, словно его осенила какая-то гениальная идея, и направился к двери:

– Не теряй времени даром и сделай тест. К врачу не обращайся. Пока никто не должен знать, что ты беременна.

Его голос звучал так, будто он не сомневался в положительном результате. Это было настолько не похоже на поведение брата, что я даже не стала его останавливать. Я нуждалась сейчас в тишине и одиночестве, чтобы всё хорошенько обдумать.

«Если я беременна, то сразу же сделаю аборт, пока не поздно», – мелькнула у меня первая здравая мысль, и тут же я услышала жёсткий голос А́дама, чьи слова подействовали на меня как удары хлыста:

– И даже не думай избавиться от ребёнка. Он мне нужен.

К тому времени, когда вернулись Эмма и Аннабель, я уже привела себя в порядок. Об обмороке напоминала лишь слегка опухшая губа и остаточная головная боль. Проблема с горлом решилась благодаря большой чашке какао с молоком.

«Вот бы и с ребёнком можно было также поступить – «щёлк», и его больше нет».

После тихой угрозы, а я расценила запрет на аборт именно как угрозу, у меня практически не осталось сомнений, что во мне зародилась жизнь.

«И почему я раньше считала А́дама рохлей? – Этот вопрос меня занимал сейчас гораздо больше, чем перспектива стать матерью. – Когда он успел измениться? За тот год отсутствия? Или я просто не замечала в нём жестокости, уверенная, что он всегда будет меня боготворить и не просить ничего взамен?»

Спустя несколько дней купленный на всякий случай в другом районе тест превратил подозрения в факт: я беременна от одного из насильников уже почти девять недель. Вероятнее всего, отец ребёнка – ныне покойный Дон, ведь он был первым.

«Проклятье, как жаль, что А́дам уже его убил! Теперь я бы сделала всё собственноручно!»

Я не смогла связаться с братом и решила, что у меня нет другого выбора, как отправиться в Даун Крик, и рассказать «прекрасную новость» родителям. Я надеялась, что они придут в ужас и будут настаивать на аборте, однако их реакция застала меня врасплох.

Услышав о новой, как я считала, неприятности для семьи Твиннов, отец будто окаменел. Не дав жене произнести ни звука, он сказал:

– А́ва, погуляй, пожалуйста, некоторое время. Нам с мамой нужно немедленно кое-что обсудить.

Я ошалело посмотрела на родителей, выгоняющих меня на улицу в собачий холод спустя всего четверть часа после приезда. Открыв рот, чтобы запротестовать, я впилась взглядом в мать, уповая на её поддержку, но она лишь лишь попросила:

– Пожалуйста, А́ва.

Я пожала плечами, надела снова пальто и шарф и вышла из дома. На пороге я обернулась, мама с папой стояли на том же месте и смотрели мне вслед. Я вздохнула и закрыла дверь. Учитывая надвигающуюся темноту и не располагающую к прогулкам погоду, я пошла в кафе.

Почти через два часа мне позвонила мама: наконец мне позволили вернуться. Зайдя на кухню, я увидела вопиющую картину: за столом сидел отец, перед ним стояла початая бутылка виски и стакан.

«Но папа не пьёт, а мама не держит в доме крепкий алкоголь! Максимум, что мог позволить себе отец, это кружку пива в выходной или редкий бокал вина за ужином! – пронеслось у меня в голове. – Что вообще тут творится?»

Я смотрела во все глаза, отчаянно желая, чтобы всё это оказалось просто сном. Родители молчали: то ли оттягивали неприятный разговор, то ли не знали, с чего начать.

«О чём они могли спорить почти два часа?»

О том, что велась яростная дискуссия на какую-то тему, можно было легко догадаться по покрасневшим щекам матери и отсутствующему взгляду отца. Я разделась и села за стол.

Наконец мама решилась нарушить тишину:

– Если хочешь знать моё мнение, то я категорически против аборта. Это не по-христиански. Грех.

Я повернулась в её сторону так резко, что у меня закружилась голова. «Кто ты? – хотелось мне спросить. – И куда ты дела мою мать?»

– Издеваешься? Причём здесь религия? Это дитя насилия, мама! По-моему, тут не о чем даже говорить. – Я искренне не понимала, зачем обсуждать очевидные вещи, и резко поставила точку над i. – Я никогда не смогу полюбить его.

Внезапно голос подал отец:

– Ты не можешь этого знать, пока не увидишь его, не так ли? А