Наша погибель - Эбигейл Дин

– Не уверен. То, что здесь сейчас происходит…

Как это выразить словами? Старый, с виду заурядный человек – и парад жертв, тех, чьи жизни он разрушил. В этом чувствовался ужасный дисбаланс, чаши весов так глубоко погрузились в несправедливость, что никакой приговор, никакие заверения Джорджа не могли уже ничего исправить. Когда Эдвард пытался предугадать, как все будет звучать, если высказать это вслух, он слышал свой собственный обиженный детский крик о том, что мир несправедлив.

– В общем, все это очень нелегко.

– Могу себе представить.

У Эдварда возникло ощущение, что Нина готова уйти, и подозрение, что она может остаться, полагая, что нужна ему.

– Какие у тебя планы на вечер? – спросил он.

Нина улыбнулась и принялась с энтузиазмом рассказывать: новоселье в Брикстоне, встреча с университетским другом… С чего он взял, что она будет заморачиваться его состоянием? Эдвард подержал ее стакан, пока она перевязывала волосы. Он был уверен, что хорошо скрыл свое разочарование, но, видимо, Нина все-таки что-то такое почувствовала, поскольку, перед тем как уйти, тепло обняла его и сказала:

– Я очень скучала по вам обоим.

– Мы тоже по тебе скучали.

Возвращаясь в отель с двумя стаканами в руках, Эдвард думал о том времени, когда они казались странной маленькой семьей. Поначалу им разрешили встречаться с Ниной раз в месяц, и они готовились к этому дню с энтузиазмом, близким к панике. Им всегда находилось о чем поговорить с девочкой: о динозаврах, о тайниках, о компьютерных играх. Они делали то, что бабушка Нины в силу возраста больше делать уже не могла (или, как подозревал Эдвард, не хотела). Ездили в аквапарк, где Эдварду понравилось больше, чем он готов был в этом признаться. Побывали в тематическом парке «Элтон тауэрс», в Леголенде и еще в этих заброшенных оранжереях в Корнуолле. Эдвард последовательно гуглил, что любят дети в десять, одиннадцать, двенадцать лет. Постепенно, в очередях на водные горки, за мороженым и ужасными обедами, они начали узнавать девочку. Когда Нине было тринадцать, они обычно сидели солнечным летним утром в домике в Херн-Хилл и в приятном молчании ели яичницу. А в четырнадцать лет Эдвард, в рамках школьного проекта, посвященного королю Артуру, отвез Нину на руины замка Тинтагель, и на обратном пути в Лондон они вместе оценивали каждого из рыцарей Круглого стола по десятибалльной шкале.

Эдвард ехал в лифте один, а потом один шел по коридору до своего номера. Они с Эми выключили свет, когда уходили, он это точно помнил, но сейчас освещение было включено. Эдвард решил, что Эми еще здесь. Возможно, она простила его и теперь ждет. Он невольно улыбнулся, но затем, войдя в номер, понял, что тот пуст. Чемодан Эми исчез, она так и не успела его распаковать.

Эдвард постоял немного, впитывая в себя тишину. Что-то изменилось. Мусорное ведро было опрокинуто. Из него высыпались использованный презерватив, салфетки, бутылка пива. Наклонившись, чтобы подобрать, так сказать, отходы прошедшего дня, Эдвард обратил внимание на кровать. Там, повторяя контуры человеческого тела, лежал его костюм. Хороший костюм, еще не ношенный, Эдвард приберегал его для выступления в суде. Эми вытащила костюм из шкафа? Но зачем? Что это могло означать? Такие загадки были не в духе Эми, и это в ней понравилось Эдварду с первой встречи. Он окинул взглядом комнату, вспоминая, в каком расстройстве Эми вышла из-за стола. За ней нетрудно было проследить. Она вполне могла оставить дверь незапертой. Эдвард почувствовал, как в груди зашевелился старый страх. Он осмотрел ванную, просторный платяной шкаф. Неуклюже опустился на колени и смущенно заглянул под кровать. Прежде чем раздеться и лечь спать, он хотел было позвонить Изабель и попросить ее зайти к нему, однако передумал. Ну и что он ей скажет? Что подозревает, будто кто-то проник в его номер? Нет, он не может так с ней поступить. Эдвард припомнил звонок поздним вечером, яблочный сок, доставленный к его двери. Маленькие странности, которые могут означать опасность, а могут и совсем ничего не означать.

Изабель

Август 2002 года

В первый день августа я сидела с книгой в руках у бассейна, опустив ноги в воду. Накануне вечером Эдвард вернулся из Лондона. Он выглядел изможденным и больным, несмотря на загар. Как ни странно, подхватил в разгар лета лихорадку и никак не мог от нее избавиться. Я решила дать ему поспать до полудня, а потом разбудить прикосновением губ и рук.

Внезапно из-за дома послышался шорох шин по гравию.

Я отложила книгу и поднялась на ноги. Я была в одном лишь тонком, поношенном купальнике, босиком, без полотенца. В такие места, как наше, никто не приезжает случайно. Нет, я не думала, что это был ты, Найджел, но понимала, что в мире есть люди, подобные тебе. Кто мог поручиться, что мы не столкнемся во Франции с одним из них? Я подобрала с садовой дорожки тяжелый камень и тихо-тихо подошла к дому. Сквозь ветви оливковых деревьев я разглядела цвет автомобиля. Оставалось надеяться, что шорох шин разбудит Эдварда и он прихватит по дороге разделочный нож из кухонного ящика.

Дверца машины открылась. Из нее вышел какой-то мужчина: круглые очки, правильные черты лица и копна черных волос. Он был одет в льняную рубашку и сиреневые брюки, на шее тонкий шарф. Я сразу опознала в нем тот тип людей, с которым познакомилась в университете: они уже в школе говорили так связно и продуманно, как я не могла и в тридцать лет. Да и рука, которую я рассмотрела на дверце машины, выглядела изящно и ухоженно. Я же привыкла к обожженным солнцем, веснушчатым, заросшим волосами рукам Эдварда.

– Изабель Нолан? – спросил незнакомец.

Я не ответила. Он широко раскрыл глаза и слегка кивнул, как обычно делают, побуждая собаку выполнить команду «сидеть». И вновь осведомился:

– Вы же Изабель Нолан, да?

– Что вам нужно?

– Я журналист, Изабель, – ответил он. – Патрик Ройс.

Он вытащил из кармана брюк визитную карточку. Она была измята, повторяя очертания его бедра. Я не взяла карточку, и тогда он щелчком отбросил ее к моим ногам. После чего сказал:

– Я хочу задать вам один вопрос.

Тут из дома выбежал Эдвард, в одних спортивных трусах и футболке, подвернутой до подмышек. Репортер удовлетворенно кивнул, словно мы оказались именно такими эксцентричными, как он и рассчитывал.

– Что вы чувствуете теперь, когда Насильник из Южного Лондона снова появился и начал убивать? – осведомился Ройс.

– Что? – ахнула я.

Эдвард застыл на гравийной дорожке. Он уже знал. Я