Наша погибель - Эбигейл Дин

После появления журналиста Эдвард молчал всю неделю. Прежде мы не говорили о возращении, Найджел, но теперь, когда нас нашли, никаких других вариантов просто не было. Мы совершили старую как мир ошибку, полагая, что сможем оставить прошлое в Лондоне, но на самом деле оно последовало за нами во Францию точно так же, как вещи в наших чемоданах. Когда мы распаковали багаж, они выглядели чуть иначе, но потом, когда все уже было сделано и сказано, стало ясно, что это все тот же хлам из нашего дома. Эдвард молчал, пока мы готовились к отъезду в Англию, собирали вещи, летели в самолете. Даже когда забрались в машину Фредди, встречавшего нас в аэропорту Хитроу, он тоже не проронил ни слова.

Этта обернулась к Эдварду. Я подумала, что она просто слишком устала, чтобы злиться, но вместо раздражения вдруг увидела такую деликатность, какой раньше в ней не замечала. И тут же вспомнила, что вскоре после нападения они с Эдвардом тоже сидели вместе в маленькой комнате без окон. Этта знает о тех часах его жизни, воспоминаниями о которых муж никогда не делился со мной.

– Почему мы до сих пор еще не поймали преступника? – переспросила она. – Потому что он очень терпелив. Он знает местность лучше, чем… Господи, да лучше кого бы то ни было. Он очень осторожен и предусмотрителен. В смысле, тщательно все планирует. О да, эта мразь тщательно все планирует, Эдвард. Изучает своих потенциальных жертв. Изучает их распорядок дня. Распорядок дня их соседей. И ждет. Между прочим, в полицию ежедневно поступают сотни звонков о том, что в саду кто-то есть, а потом оказывается, что это бегают лисы. А газеты кричат: «Ах, почему же полицейские бездействуют? Ведь у них наверняка должна быть ДНК преступника!» Да, она у нас есть. Совсем немного. Волосы без единой, мать их, луковицы. Фрагментарные отпечатки пальцев. И еще кое-что с тел семейной пары Боско. Но до сих пор не обнаружено никаких совпадений. Были еще частички одежды с первых изнасилований, но тогда на это не обратили особого внимания, ведь кто станет принимать всерьез слова девочки-подростка, и вот теперь они утеряны. Я все жду, когда же появятся совпадения. Потому что рано или поздно это непременно случится, ведь каждый его шаг становится известным. Потому что пресса преследует вас во Франции, а Глейзеров – в Лос-Анджелесе. Потому что преступник добивался внимания к себе и получил свою долю славы. А он между тем творит такое… Дочке покойных Боско четыре года. Всего четыре! Вы знали об этом? С каждым разом он выбирает все более богатых жертв, решает все более сложные задачи. Каждое новое убийство оказывается более жестоким, чем предыдущее. И всякий раз мы упускаем его, он побеждает. Все побеждает и побеждает, и вся страна знает об этом, а мне невыносимо думать о том, что же этот подонок сделает в следующий раз.

Эдвард взял с полки бутылку вина.

– Я стараюсь, Эдвард, – заключила Этта. – Господи, я и правда очень стараюсь.

Он передвинул по столу стакан ближе к ней.

– Я знаю.

Мы все втроем посмотрели в окно на балкон. Наша квартира находилась на восьмом этаже. С улицы нас не было видно. И тем не менее, Найджел, у меня все же мелькнула дикая мысль о том, что ты стоишь сейчас внизу и машешь нам рукой. Подозреваю, что Эдвард и Этта тоже об этом подумали. Но тебя не было в тот момент под нашими окнами. Ты стоял тогда перед домом в Бермондси, решая, кто станет новой жертвой.

* * *

В следующий раз я встретила Этту возле каменной ограды паба «Ангел», откуда доносились выкрики ведущего какой-то викторины, а под нами плескалась река. И едва я увидела, как Этта в темных очках выходит из паба, держа в руках кружки с пивом, то сразу поняла, что она изменилась. Она поставила кружки на ограду между нами и рассказала о том, как продвигается твое дело.

Ты познакомился с Эттой позже – кто из нас мог бы забыть такое? – но она была убеждена, что уже тем летом ты охотился за ней. Патрик Ройс недавно опубликовал статью, высказав предположение о том, что ты полицейский, и подобная гипотеза привела Этту в бешенство. Долгими жаркими вечерами она сидела за рабочим столом, по городу волнами разлетался шум вольной жизни, небо сначала розовело, а потом становилось темно-синим. Этта не отвечала на звонки своей подруги, не обращала внимания на уговоры коллег: «Отдохни, выпей, брось их всех к чертовой матери». Ведь если ты и впрямь был полицейским, то она могла тебя знать. Каждый раз, говоря о тебе, она наблюдала за сотрудниками своего участка, проклиная умозаключения Ройса. Он строил вполне разумные догадки, но все же это были только догадки, и теперь Этта, словно ребенок, услышавший перед сном страшную сказку, не могла думать ни о чем другом.

Главным доводом Ройса было исчезновение вещественных доказательств. В полицейском участке Луишема Этта сама зарегистрировала школьную форму Лауры Бишоп, той девочки, которую ты изнасиловал в Торнтон-Хит. Этта не забыла, каким мучительным было для нее это поручение. Юбка Лауры свисала с ее пальцев изящными складками. Пуговицы на рубашке были оторваны. Она помнила, как ее перчатки прикасались к хлопковой ткани.

Когда ты стал приоритетным объектом, Этта затребовала одежду девочки для исследования, но ей сообщили, что школьная форма исчезла много лет назад.

Этта решила сама отправиться на склад вещественных доказательств и посмотреть на месте.

В те годы склад располагался в подвальном этаже луишемского полицейского участка. Размером помещение превосходило футбольное поле, но низкие потолки и перегородки визуально делали его меньше. Стеллажи с вещественными доказательствами можно было передвигать, вращая рукоятку, и в самое напряженное время дня здесь порой слышались возмущенные крики, когда проход перед кем-то из сотрудников внезапно сужался.

Однажды вечером в конце августа, уже в сумерках, Этта приехала туда из Кройдона. Спустилась в холодную темноту подвала, абсолютно пустого, словно бы вымершего, как она и надеялась. Обычно подвальные коридоры патрулировала горстка похожих на кротов констеблей, каких Этта больше нигде не встречала. Но эти ребята были не из тех, кто задерживается на работе допоздна.

Полчаса ушло на то, чтобы отыскать нужную полку дел 1994 года, в самом дальнем проходе задней части склада. Улики трех дел об изнасиловании умещались в маленькой картонной коробке. Этта поставила ее на пол и включила фонарик. Пыли на этой коробке оказалось меньше, чем на соседних. Разумеется, этого и следовало ожидать: ты ведь был не