Наша погибель - Эбигейл Дин

– Ты можешь представить нас здесь?

Я подумала о съемной квартире, в которой старалась проводить как можно меньше времени. Мы прожили там почти два года, но я так и не уяснила, как работают автоматические жалюзи.

– Да, вполне, – кивнула я.

В доме пахло бумагой и пылью. Скрипящие половицы под нашими ногами выглядели на удивление новыми. Комнаты были выкрашены в разные тона, наверняка что-то означавшие для прежних хозяев: изумрудный, темно-синий, розовый, – но сейчас они стояли пустыми.

– Хозяева уже съехали? – поинтересовался Эдвард.

– Это печальная история, – ответила агент по недвижимости, а потом оглянулась, как будто прежние жильцы могли ее услышать, и прошептала: – По правде говоря, они здесь умерли.

– Надеюсь, счастливыми? – уточнила я.

Она сконфуженно хихикнула и проводила нас в сад.

Мы переехали туда через месяц. К тому времени «Черное платье» с успехом шло вот уже второй сезон подряд. В «Гардиан» пьесу назвали блестящей и обжигающей, и это был единственный отзыв, который кого-либо волновал в моей семье. В день переезда Эдвард спросил меня, не пора ли нам завести ребенка, а я была настолько счастлива, сидя среди коробок с нашей жизнью, расставленных на полу, по которому не ступала твоя нога, и ожидавших, когда их откроют, что ответила утвердительно.

Эдвард

Они вышли от Фредди в темноту улицы и снова стали самими собой. Изабель разнежилась на диване у Фредди, прижавшись к Эдварду плечом, касаясь коленом его бедра. Так они сидели на всех диванах, какие у них были, когда смотрели все подряд, от «Твин Пикс» до «Офиса» и «Игры престолов». Теперь же, стоя на тротуаре, она стряхнула налет уюта со своей одежды и застегнулась на все пуговицы.

– Это было глупо, когда я спросил у него, чем мы можем помочь? – осведомился Эдвард.

– Совсем нет, – ответила Изабель с удивившей его уверенностью и смахнула мизинцем слезу так небрежно, словно это была ресничка. – Остановить болезнь он не в силах, но ее можно замедлить.

– Как по-твоему, Фредди не пал духом?

– Честно? Сегодня мне показалось, что он старается бороться. Думаю, это ради тебя. Лучше, чем сейчас, он за последние месяцы не выглядел.

Изабель отвернулась и замолчала, и Эдвард слышал, как она пытается не расплакаться.

– Иди сюда, – позвал он.

Теперь, когда она уткнулась лицом в его плечо, Эдварду стало легче скрыть собственные слезы. С лестницы спустился какой-то ребенок и уставился на них.

– Прости, – промолвила она. – Я испортила твое пальто.

– Я пришлю тебе счет за химчистку.

– Не хочу возвращаться в отель.

– Тогда не пойдем.

Может быть, именно этого они и хотели с самого начала? Эдвард понимал только, что она повернула в сторону от станции на Пекхэм-роуд. Он пропустил Изабель на шаг вперед и следил за знакомым силуэтом, глядя на ее плечи и волосы. Говорить сейчас о Фредди, который остался совсем один и ему не для кого стараться жить, было выше его сил. И вместо этого Эдвард сказал:

– Эми ушла от меня.

Изабель остановилась. Он не смог разобрать, какие эмоции промелькнули на ее лице.

Она знала, что Эдвард никогда не посещал и даже не собирался посещать психотерапевта, и воспринимала это как слишком уж затянувшуюся шутку, сейчас казавшуюся особенно несмешной, а потому спросила:

– И что ты чувствуешь в связи с этим?

– Она считает, что мы с тобой оба невыносимы, – продолжил Эдвард. – Что мы стремимся сделать друг друга как можно несчастнее.

Гнев захлестнул его. Он в первый раз задумался о том, что может потерять. Никогда больше не поговорит с дочерьми Эми о книгах или о спорте, не посидит в пятницу за бокалом вина в ее маленькой теплой кухне. Будет проводить уик-энды в одиночестве, как и прежде.

Он ожидал, что Изабель насмешливо хмыкнет, но она лишь сказала, обращаясь к собственным ботинкам:

– Ох, Эдвард, это я во всем виновата.

– Да ну, при чем тут ты.

– Ты очень расстроился из-за разрыва? – спросила она.

– Ничего, переживу как-нибудь, – усмехнулся Эдвард. – Мне всегда казалось, что ты не обращала на Эми особого внимания, вернее, вообще ее не замечала.

– А вот и неправда. Ты был счастлив с ней. И я не могу не замечать женщину, которая сделала тебя счастливым. Во всяком случае, полностью ее игнорировать.

– Как по-твоему, Эми права? В смысле, мы ведь не обязаны непременно делать друг друга счастливыми…

– Господи, нет, конечно.

– Так или иначе, я все еще беспокоюсь за тебя, – проговорил Эдвард. – Это точно.

Долгое время он не признавался себе в этом. Но как только признался, сразу понял, что Эми не зря ревновала его к бывшей жене. В его жизни могли появиться другие любимые женщины, с которыми он был бы бесконечно счастлив, но никогда и ни о ком он не стал бы беспокоиться так, как об Изабель. Эдвард вспомнил, что она сказала, когда они еще были очень-очень молоды и могли сесть на рейсовый автобус между двумя университетскими городками только для того, чтобы спать в одной постели. «Я одержима тобой», – сказала она, касаясь его лба своим, и рассмеялась, как будто это могло облегчить ее положение. Если бы Эдвард повторил эти слова друзьям, для них это прозвучало бы дико, но сам он прекрасно понимал, что именно она имела в виду.

– Я тоже переживаю за тебя, – ответила Изабель. – Прости за то, что раскритиковала сережки.

– Да ладно. Пожалуй, ты была права.

– И куда ты теперь их денешь?

– Наверное, подарю тебе.

Они свернули на Камберуэлл-Гроув, Изабель оглянулась на него со слабой улыбкой:

– Идем?

Эдвард не был здесь с того самого дня, как отдал ключи от дома новому хозяину. В его воспоминаниях об этой улице всегда было лето, платаны расцветали и осыпались, меняя цвет мостовой. Сейчас же деревья стояли голые. Кругом было тихо. Тротуары обледенели. Изабель боязливо ухватилась за руку Эдварда, а он подумал, что здесь было бы сложно бежать.

Внутри было темно, не считая единственного прямоугольника слабого света в окне их бывшей спальни. Дом до сих пор так и сдавали в аренду. Нынешние жильцы, видимо, читали в постели, в той самой комнате, где Эдвард когда-то нашел Изабель связанной на полу. Он вспомнил, как стоял в дверях, поначалу отказываясь верить, что это она. Грубо раздвинутые ноги. Немыслимые синяки, кровь, следы пальцев другого мужчины. Никогда не забыть Эдварду эти несколько секунд, перед тем как она заговорила, когда он думал, что его обманули, она умерла и теперь все кончено.

– Это был хороший дом, – заметила