Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

— А тракторист Трошка хотел на тракторе навоз на теплицы возить...

— А зачем тогда звоните? Возили бы... Дерьмо может и подождать, а трактор не трогайте.

— Что Трошке делать?

— Снять штаны и бегать! Пусть больше навоза для вывоза заготовит.

— Все понял. А пожарник опять Хромова накажет? Ему и так уже по ведомости получать нечего.

— Да пошутил я про пожарника. Он в Оклан уехал с проверкой. Ждите.

Я доложил о звонке шефу, и Геннадий Александрович приказал:

— Бери свои причиндалы и спускайся на пирс к нашей моторке, а я возьму в будке два бачка бензина и тоже подойду.

Я взял следственный чемодан, фотоаппарат, папку с бумагами и пошел к лодке, куда вскоре подошел Нестеров с запасом горючего.

Мы отцепили милицейский «Крым» от причала, оттолкнулись от берега. Шеф дернул шнур — мотор, на удивление, завелся с полуоборота, и лодка, разрезая носом водную гладь реки Пенжины, помчалась вниз по течению к Охотскому морю. Там на берегу Пенжинской губы находился поселок Первая Речка.

Наверху по сопкам лазали люди, собиравшие маслята и бруснику. У самой кромки воды то и дело маячили бурые медведи, которые спустились вниз попить водички и половить хариуса. За поворотом из кедрача медленно вышел сохатый с ветвистыми рогами, спугнул нерасторопного мишку, опустил голову и, чмокая толстыми губами, стал пить чистую студеную воду. На осину опустилась стая ворон и начала неистово каркать на лося, который недовольно покрутил огромной головой, фыркнул на воронье и нехотя углубился в чащу. То и дело из воды выпрыгивали серебристые хариусы и, блестя на солнце жемчужной чешуей, шлепались обратно в свою стихию. Тундра и ее обитатели жили по устоявшимся законам природы, и ничто не могло нарушить плавное течение их существования.

К обеду мы добрались до места назначения, израсходовав один двадцатилитровый бачок бензина. Заканчивающийся в это время отлив обнажил большое пространство илистого морского дна. До берега было не менее пятисот метров. На высоте виднелось здание сельского совета, магазин, склад и вагончики геологов.

— В этом месте в Пенжинской губе, — подал голос Нестеров, — самые большие в Советском Союзе приливы. Они достигают тринадцати метров. Лодку оставим здесь у кромки отлива, но нужно управиться ровно за шесть часов.

— Почему?

— Потому что через шесть часов начнется прилив. Если мы не успеем, то ехать обратно нам будет не на чем. Лодка уйдет под воду, затонет. И придется ждать около полусуток, когда закончится полный цикл прилива и отлива. Но до этого, думаю, не дойдет. На всякий пожарный закрепи хорошенько якорь, чтобы «Крым» не унесло в море.

Я увидел большую железную бочку, намертво впрессованную в песок. Из грунта виднелась только ее верхняя часть с горловиной без пробки. Я не придумал ничего лучшего, как засунуть лапку якоря в это отверстие. «Теперь и шторм не унесет», — удовлетворенно подумал я, не зная еще о том, что совершил непростительную ошибку, которая едва не будет стоить нам жизни.

— Закрепил, Владимир Васильевич? Не унесет? — поинтересовался шеф.

— Нет! Не унесет. Закрепил намертво, — похвастал я и для убедительности подергал за цепь, которая загремела как-то угрожающе, но я не придал этому никакого значения.

Мы надели болотные сапоги, взяли вещи и пошлепали к берегу. Под ногами роились гладкие камни-голыши, отполированные до идеального состояния вечным движением воды. Зелеными лохмами за обувь цеплялись водоросли. В небольших ямках плескалась мелкая рыбешка-корюшка. Сзади тревожно шумела река, сливаясь в безумном экстазе с водами Охотского моря.

Оглянувшись, я увидел на отмели сиротливо отдыхающий «Крым». Мне и в голову не пришло, что я могу видеть его последний раз в жизни.

На берегу нас встретили председатель сельского совета Быструшкин и заведующий складом Хромов.

Поздоровались за руку и первым делом пошли на место происшествия, благо понятых искать не надо было.

В складе ворота были выворочены трактором, передние колеса которого победно возвышались на повергнутых досках. В помещении пахло красками, бензином и древесиной. Наблюдался беспорядок. Рулоны с рубероидом раскиданы, мешки с цементом рассыпаны, доски разбросаны.

— Варвары какие-то, — подал голос Хромов. — Зачем ворота сломали? Похоже, что-то искали. А что тут искать? Все на виду. Свет есть — лампочка горит. Да и кому эти доски нужны? Если только бензин, так все бочки на месте. Цемент и толь тоже целы. А больше здесь и поживиться нечем... Ничего не понимаю.

— Вот и я не понимаю, Роман, на кой хрен в склад полезли, да еще и трактор использовали? — добавил Быструшкин.

— Виктор Николаевич! — встрял в разговор Нестеров. — Разберемся. Дома и вагончики проверяли?

— Проверяли, Геннадий Александрович. Пока ничего конкретного.

Между разговорами я сделал осмотр и запечатлел погром на фотопленку. В кабине трактора изъял отпечатки пальцев, благо их было полно на всех деталях: дверках, руле, стеклах.

Неожиданно пришел тракторист Трофим Усков, а проще — Трошка. В это время между развороченными досками я увидел какой-то блестящий предмет. Я нагнулся и поднял его. Это оказался обыкновенный портсигар, наполовину заполненный папиросами «Беломорканал».

— Так это же портсигар Петьки Лыкова, геолога, — сообщил Трошка, почесывая лохматую голову. — Я у него недавно видел. Он меня тогда еще папироской угостил.

— Видно, когда ворочал тут, то и обронил, — высказал я логичное предположение и положил портсигар в конверт.

— Вот и важная улика нашлась, теперь установить виновных — дело техники, — обрадовался найденной вещице Нестеров. — Где этот Лыков обитает?

— В вагончике геологов, — подсказал Быструшкин. — Он там со своими товарищами по работе живет. С Сыроежкиным Анатолием и Толстопятовым Николаем. Мы к ним заходили, но они спали. Мы не стали их будить.

— А почему не разбудили? — возмутился шеф.

— Откуда мы могли знать, что это их работа? А потом, они дрыхли без задних ног...

— Трофим, — сказал я трактористу, — беги к их начальнику, как там его... к Тихомирову, и приходите к Лыкову, а мы все идем туда.

— А я хотел трактор взять — навоз возить надо...

— Успеешь! Меньше разговаривай, а делай то, что говорят! — строго оборвал я Ускова.

Он пулей вылетел со склада и побежал выполнять поручение.

В вагончике на кроватях валялись геологи и храпели, как медведи. Пахло перегаром. Причина запаха определилась тут же — в углу стояло эмалированное ведро из-под браги с остатками гущи дрожжей и брусники.

Мы с большим трудом растолкали бухариков, представились им и показали красные книжечки. Они спросонья вылупили глаза и испуганно смотрели то на нас с Нестеровым, то на Быструшкина.