Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

складу. В последний момент Петя спьяну вместо тормоза нажал на газ. Трактор встрепенулся и разъяренным зверем устремился вперед, передней частью ударил в ворота и выворотил их из стены вместе со всеми запорами. Наконец Петя ногой нащупал тормоз. Беларусь остановился в складе, заехав передними колесами на край ворот. Путь к водке был свободен.

Надо сказать, что лихоимцы не ожидали такого поворота событий, не на шутку перепугались, но решили довести дело до конца. Спиртное было где-то рядом, и отказаться от него у них не было сил.

Воры прошли в помещение склада и стали искать водку. Однако, на их беду, желанной «Московской» и в помине нигде не было. Друзья переворошили штабель досок, рулоны рубероида, мешки с цементом. Стояли в наличии ящики с краской, а ящиками с водкой и не пахло.

— Где же твоя водка, Лыко? — спросил Мухомор с дрожью в голосе от несбывшихся надежд.

— Так днем видел. Сюда носили.

— А не померещилось тебе, Петюня? — подал голос Николай.

— Я не слепой! И не пьяный был. Как могло привидеться? Не могла же испариться? Ничего не понимаю.

На этом налет на склад пришлось приостановить и несолоно хлебавши возвращаться в свой вагончик, где грабители легли спать и дрыхли до тех пор, пока их не разбудила милиция.

Выслушав чистосердечные признания злодеев и уяснив ситуацию, Быструшкин внес некоторые существенные пояснения:

— Десять ящиков с водкой вчера действительно на время выгрузили в склад, так как продавец Макарова Валя уехала в рыб-кооп в село Манилы. Но к вечеру она вернулась и забрала всю водку в магазин. Поэтому ее в складе не оказалось.

— Выходит, мы лопухнулись, как последние фраера, — подытожил разговор Лыков.

— А у вас ни у кого не возникло крамольной мысли проверить магазин? — задал я любителям спиртного вертевшийся на языке вопрос.

Они потупили похмельные взоры, напряженно задумались, потом, как по команде, уставились в потолок, выискивая там ответ на ребром поставленный вопрос следователя.

Наконец первым «отелился» Сыроежкин и неожиданно для всех заявил:

— Такая мысля завелась в голове Петьки. Когда канали от склада, он предложил: «Давайте в магазине водку возьмем!» Я к тому времени немного протрезвел, да, видать, рукоятка шандарахнула меня по башке не зря — дурь выбила.

Я отвечаю: «Лыко! Ты совсем оборзел и бодягу гонишь! За магазин нас точно законопатят туда, где Макар телят не пас. Долго придется на нарах загорать. За ворота могут не посадить, а за магазин дадут на полную катушку». Николай поддержал меня: «Да ничего же не взяли, ну, ворота сломали, водку хотели украсть. Могут и посадить, но много не дадут. А за магазин по пятерке, не меньше, светит. Я — пас! Мухомор прав. Надо кончать. И так накуролесили хуже некуда».

Лыков, услышав признания подельников, побледнел. В вагончике наступила гнетущая тишина. Перспектива пойти по делу паровозом его явно не устраивала:

— Ничего я не предлагал. И нечего на меня наговаривать. Про магазин и разговора никакого не было.

— Ну, это, Лыков, мы на очных ставках выясним — был разговор или не был. А сейчас пошли к складу, все покажете и расскажете о своих подвигах. Кто что делал? Кто в складе орудовал, а кто на шухере стоял?

— Так никто не стоял! — возмутился Мухомор. — Ночь же — какой шухер? В складе все были, а кто что делал — мы уже рассказали.

— Вот еще раз повторите свои рассказы на месте. Это называется воспроизведение показаний. А я вас сфотографирую.

— Куда? В газету, что ли? — задал вопрос Пятка.

— В какую газету? Много чести! В уголовное дело.

— Так нас посадят? — поинтересовался Лыков.

— А вы что думали, за покушение на кражу государственного имущества со взломом вас по головке погладят? — вступил в разговор начальник милиции.

Я стал производить с подозреваемыми показ места преступления, а Нестеров начал допрашивать свидетелей. Время пролетело незаметно. Когда закончили все дела, с учетом раскаяния и активного содействия следствию, я оставил грешников на воле и велел им назавтра незамедлительно прибыть в милицию для дальнейшего разбирательства.

Перед отбытием тракторист выгнал из склада трактор и поехал возить навоз, а провинившиеся геологи стали на место ставить ворота, благо цемент и песок были под боком.

Нестеров на прощанье набросился с упреками на заведующего складом:

— Вы, Хромов, почему указание пожарного инспектора не выполнили? И еще додумались в склад водку выгрузить? Немедленно уберите бочки с бензином!

— А куда, Геннадий Александрович? — заныл кладовщик.

— Куда-куда?! Куда хочешь. Откати метров за двести и пусть стоят!

— Так отсосут...

— Чего отсосут?

— Лодочники по ночам шарахаются — шлангами бензин из бочек отсосут. Сторожа нет, а я караулить не нанимался...

— У вас, Хромов, в складе целый штабель досок. Отберите горбылей да сколотите будку. Замок повесьте. Больше разговариваете. Замок ломать лодочники не станут — себе дороже. Вот и не тронут твой бензин.

— Хорошо, Геннадий Александрович. Так и сделаем. Как я раньше сам не додумался? — согласился заведующий складом и пошел отбирать горбыль.

Но до склада Хромов не дошел, обернулся и крикнул:

— А если замок сорвут и отсосут?!

— Тогда посадим... Сосальщиков! Так всех и предупреди. Мол, Нестеров сказал, что тем, кто будет сосать бензин по ночам, прямая дорога на нары! Они знают, что я слов на ветер не бросаю.

Когда мы с Нестеровым в сопровождении Быструшкина и Тихомирова пришли на берег, то, к своему неописуемому ужасу, увидели, что к нашей лодке подкрадываются воды прилива. Мы осознали, что немного припозднились и можем вовремя не успеть к своему судну.

Провожавшие остались на берегу, а мы, шлепая болотными сапогами, побежали к «Крыму». Когда достигли цели, лодка уже была на плаву и якорь скрылся под водой.

— Владимир Васильевич! Поднимай якорь, а я буду заводить мотор, — приказал мне шеф и стал дергать заводной шнур.

Как назло, двигатель чихал и не заводился, а я изо всей силы тянул цепь, но якорь своей лапкой мертвой хваткой вцепился в горловину бочки, осевшей в песке. Лодка быстро поднялась примерно на метр. Нырять к якорю в ледяной воде было бесполезно, а водолазного костюма у нас, к сожалению, не оказалось.

Шнур у начальника перетерся, оборвался, и шеф мешком повалился в лодку, ударившись затылком о деревянное сиденье. Геннадий Александрович матюгнулся и закричал мне:

— Ну что ты копаешься?

— Отцепить не могу!

— Этого еще не хватало!

Шеф морским узлом связал порвавшийся шнур и продолжил его дергать, чтобы завести двигатель.

Прилив наступает очень быстро. Лодка неумолимо поднималась вверх, пока позволяла длина цепи, намертво приваренной к