Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

и наша лодка с выключенным мотором прижалась к причалу. Я взял следственный чемодан и хотел соскочить на берег, но оступился и грохнулся в воду. В этом месте было довольно глубоко, но дно я нащупал ногами. Сверху торчали лишь моя голова да вытянутая рука, в которой я судорожно сжимал чемодан. Худо-бедно, Нестеров помог мне выбраться на берег, а если говорить точнее, то просто выволок меня за шкирку на сухое место. С меня потоками бежала мутная вода, и холод под мокрой одеждой кусал тело.

— Ну, ты, Владимир Васильевич, даешь! Так и тянет тебя в воду. На Первой Речке не накупался? — пошутил Геннадий Александрович, привязывая лодку к причалу. — Беги скорей домой да переоденься, а то простынешь.

Я взял ноги в руки, чемодан оставил Нестерову и посеменил домой мокрым цуциком, благо до квартиры было рукой подать — метров двести, не больше.

Дети еще спали, а жена Маша собиралась на работу в детский сад. Увидев меня в образе водяного, да еще в чужой, не по размеру одежде, которая сидела на мне как на огородном пугале, она всплеснула руками:

— Господи! Что с тобой?

— Упал с лодки...

— Как упал? Вроде не пьяный...

— Как, как? Так и упал, лодку у берега качало, я оступился и полетел в воду.

— А почему одежда не твоя?

Пришлось вкратце рассказать супруге наши вчерашние приключения и купание в морском приливе.

— Слава богу, что обошлось! Ну, я побегу, а то опаздываю. Накорми завтраком детей.

Дав ценные указания, супруга ушла на работу, а через час уже весь поселок знал о морских купаниях начальника милиции и следователя. Правда, в несколько искаженном виде.

А я разбудил детей, приготовил завтрак и, слегка перекусив, надел милицейскую форму и отправился на работу, так как должны были приехать первореченские бражники.

Навстречу мне попалась следователь прокуратуры Парыгина Татьяна, которая уставилась на меня так, будто я был должен ей пятьсот рублей, которые не отдавал уже пол года.

— Ты живой? — вдруг неожиданно задала она странный вопрос.

— А почему я должен быть мертвым?

— Так говорят, что вы с Нестеровым утопили «Крым», а сами утонули, — выдала Таня ошеломляющую новость.

— Слухи о нашей смерти, Танечка, сильно преувеличены, — ответил я женщине известным изречением американского писателя Марка Твена.

Парыгина открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала. Видать, новость о чудесном воскрешении утопленников поразила ее гораздо больше, чем сообщение об их кончине. Она развернулась и побежала назад в прокуратуру, чтобы поделиться услышанным со своими коллегами.

В отделе милиции моему появлению никто не удивился и квадратные глаза не делал, так как Нестеров успел всем все рассказать.

Вскоре приехали злоумышленники, которым я предъявил обвинение. Нужно было решать вопрос с мерой пресечения.

С одной стороны, они совершили дерзкое преступление, и статья им светила суровая — покушение на хищение государственного имущества по предварительному сговору группой лиц. С другого боку, геологи привезли положительные характеристики, ранее не судились, во всем раскаялись, и оправлять их за решетку никакого резона не было.

В это время в мой кабинет зашел прокурор Лукин Лев Михайлович.

— Здравствуй, Владимир Васильевич! Слышал, слышал о ваших морских приключениях. Видать, вы с Нестеровым в рубашках родились. Долго жить теперь будете.

— Да уж точно, Лев Михайлович! Такого и врагу не пожелаю.

Высказывание прокурора оказалось пророческим, и я часто потом вспоминал этот разговор.

Представитель закона не возражал против моего решения оставить первореченских взломщиков под подпиской о невыезде до суда. Да к тому же я и не ставил вопрос об их аресте.

Геологи расписались в бумагах и довольные тем, что их не посадили, отбыли на свою базу.

Спустя два месяца в поселке Первая Речка состоялось выездное заседание народного суда.

Судья Терехов Василий Петрович огласил приговор — по году исправительных работ каждому.

— Понятен приговор?

— Понятен!

— Благодарите, ребята, судьбу! Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Хорошо, что на складе не оказалось водки, а то загремели бы под фанфары на казенные нары на пять лет.

— А почему так много, гражданин судья? — подал голос Лыков.

— Так вы бы по ящику точно уперли! Аппетит приходит во время еды. А три ящика водки — это уже крупная кража.

Подсудимым нечего было возразить.

...Лето вновь убежало за дальние горизонты, не успев попрощаться с багряными сопками, с быстрой речкой Пенжина и с жителями села Каменское. Оно незаметно уступило место унылой осени с худыми небесами, из которых, как из решета, беспрестанно моросил мелкий нудный дождь.

Отгомонили в серой выси стаи перелетных птиц. Отшумели листвой березы и осины и небрежно сбросили желтый наряд на мокрую остывающую землю. Медведи спешно готовили себе берлоги для длительной зимней спячки. Подул холодный северный ветер, и закружила первыми искристыми снежинками метелица, покрывая белым одеялом озябшую лесотундру, дороги, крыши домов и теплотрассы.

А потом бесцеремонно заявились морозы и, долго не раздумывая, сковали в ледяные тиски неуемную речку. Повалил хлопьями настоящий снег, образуя непроходимые сугробы и завалы. Зима на огромных просторах Камчатки по-хозяйски вступила в свои права на долгие девять месяцев.

...После Нового года рано утром по теплотрассе, из которой выглядывали клочья стекловаты, я пришел в районный отдел милиции. Тревожно звонил телефон.

Едва дежурный сержант милиции Кравец снял трубку, как из мембраны послышался взволнованный мужской голос:

— Это милиция?!..

— Да! Дежурный милиции Кравец слушает!

— Говорит председатель сельского совета поселка Первая Речка Быструшкин Виктор Николаевич... Вы меня слышите?

— Конечно, слышу! Говорите, что у вас?..

— У нас убили начальника геологоразведочной партии Тихомирова... Срочно приезжайте!

Делом по убийству должна заниматься прокуратура, но следователь Выголко находился на совещании в городе Петропавловск-Камчатский, а прокурор Лукин Лев Михайлович приболел и позвонил мне: «Владимир Васильевич! Выезжай на место происшествия, проведи первоначальные действия, установи виновного, а потом передашь дело нам».

Легко сказать: проведи! установи! На самом деле, проведи расследование и почти готовое дельце отдай по подследственности.

Но указание прокурора обязательно для следователя милиции. И я вместе с оперуполномоченным уголовного розыска Пенкиным Виктором Ивановичем выехал на место преступления.

На вездеходе до Первой Речки по зимнику полтора часа ходу. По сопкам кружит метель, заметая все следы. Дорогу едва видно, местами возвышаются снежные переносы, а на некоторых участках ветер выдул весь снег, обнажив ледяную корку поверх замерзшей земли.

В распадках гусеничная машина по брюхо проваливается в снежные завалы; урча мотором, разгребает их ходовой частью и упрямо движется вперед по белому покрывалу. Водитель Перфильев Петр Николаевич дорогу знает хорошо и может доехать до места