Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

бы запутались, и были бы расхождения в нюансах. Но этого нет, а значит, они скорее всего не причастны к убийству. Ружье им могли подбросить. И нам нужно не зацикливаться на этой троице, а искать настоящего убийцу.

Убедили ли мои слова оперативника, я не знаю. Скорее всего, он остался при своем мнении, но проявил благоразумие и перечить мне не стал.

— А кто живет в соседнем вагончике? — поинтересовался я у председателя сельского совета, когда закончил допросы, которые особой ясности в суть дела не внесли.

— Там Бочкин живет, — ответил Быструшкин.

— Бочкин... Бочкин... Что-то знакомая фамилия. Нуда ладно, пошли к нему.

Пенкин стал заниматься опросом жителей поселка, а мы с Виктором Николаевичем направились в соседний вагончик.

Когда зашли вовнутрь, я сильно удивился неожиданной встрече.

За столом пил чай Бочкин Игорь Николаевич, а проще Кэп, с которым я жил в гостинице в Соболево, когда приехал на Камчатку. С ним у меня были связаны неизгладимые воспоминания.

Кэп сопел простуженным носом, на верхней губе топорщились черные усики, лысая голова-валун голой вершиной возвышалась над рослым туловищем. На лбу бывшего моряка красовалась большая шишка, и кожа в этом месте была рассечена — образовался свежий сгусток запекшейся крови. Это обстоятельство меня сразу же насторожило. Я вспомнил фонарик в вагончике Тихомирова со следами крови.

Между тем Кэп тоже узнал меня, но восторга по поводу моего появления не выказал и в объятия ко мне не бросился. Он прекрасно понимал, что в данной ситуации мы находимся по разные стороны баррикад и следователь пришел не чаи гонять и предаваться воспоминаниям, а по более важным делам.

Я все-таки поздоровался с Бочкиным за руку:

— Здравствуй, Игорь Николаевич! Как ты здесь оказался?

— Да вот, занесло... — неопределенно ответил Кэп и потрогал шишку на голове.

— Где это тебя так угораздило? — поинтересовался я.

— Да сегодня утром о косяк ударился, — последовал ответ.

— Сколько человек вас тут живет?

— Четверо: мы с Иваном Крюковым и две собаки.

Уточнять у Кэпа, кто еще два человека, я не стал, так как знал, что, по его понятиям, собаки тоже люди.

— А где же он?

— Пошел за хлебом, а заодно прогулять собак, — ответил Кэп и отвел глаза в сторону. Как он ни старался сохранить спокойствие и невозмутимость, но это у него плохо получалось. Волнение выдавал голос и трясущиеся руки, хотя руки у Кэпа тряслись не только на нервной почве, но и тогда, когда он хотел выпить.

Быструшкин во время нашего разговора грелся у печки и в беседу не вмешивался.

Вдруг я увидел за столом смятую газету «Известия», у которой был оторван один уголок. Я медленным движением расстелил газету на столе. Бочкин настороженно следил за моими действиями. Я вынул из кармана патрон, вытащил пыж и разгладил его. Игорь Николаевич вздрогнул, как будто его напугал гром, но гром на Камчатке никогда не гремит, так как гроз здесь не бывает. Медленным движением руки я соединил обрывок с целой газетой. Они совпали по линии отрыва, а текст также подошел по содержанию. Всем присутствующим стало понятно, что пыж сделан из обрывка газеты «Известия», лежавшей на столе.

Испитое лицо Игоря Николаевича покрылось красными пятнами, и он сидел ни жив ни мертв. Затряслись не только руки, но и голова и колени. Видно было, что бывший моряк переживает внутреннюю драму и находится на грани нервного срыва.

Не давая Бочкину прийти в себя, я высыпал на стол картечь из патрона со словами:

— Игорь Николаевич, а где свинец?

Бочкин трясущимися руками достал из угла железную коробку, в которой лежали свинцовая пластина со сколотыми краями, молоток, зубило, а также тряпица, в которую были нарублены кусочки металла.

— Кэп! Расскажи, как ты до такой жизни дошел, что убил человека? Ружье мы уже нашли там, куда ты его подбросил. Зачем ты это сделал? Чтобы свалить вину с больной головы на здоровую? — задал я сразу несколько вопросов.

— Да вроде так... — нехотя пробурчал убийца.

— Ну, давай, Кэп, все по порядку. Меня интересуют мотивы убийства. Не просто же так из спортивного интереса ты пальнул картечью в своего непосредственного начальника?

— С Семеном мы знакомы лет двадцать, если не больше, — начал свой рассказ Бочкин. — Вместе поступали во Владике (Владивостоке) в мореходку. Вместе ее и закончили. Можно сказать, что были друзьями. Вначале, чтобы понюхать морскую жизнь, ходили матросами в загранку. Затем я работал старшим механиком, а Семен боцманом. Потом меня поставили капитаном на сухогруз, а Тихомирова определили ко мне в помощники — старпомом. Пробороздили мы моря и океаны вдоль и поперек нашего шарика. Где только не бывали: и в Америке, и в Африке. В Японию и Австралию ходили не раз. Штормовали, терпели кораблекрушения, тонули, часто были на волоске от смерти. Такова судьба моряка. Семьями не обзавелись. Какая у моремана семья, когда по полгода в плаванье? Были в разных портах подружки. Так это же временно, не серьезно.

Как-то летом с грузом кофе на борту шли мы домой из Бразилии и забрели в Лиссабон, чтобы пополнить запасы воды и продуктов. Быстро сделали все дела и на следующий день рано утром должны были покинуть акваторию крупнейшего порта Португалии.

Вечером Семен говорит мне:

«Пошли, Игорь, проветримся, посидим где-нибудь, может, девочек снимем. Заодно и город посмотрим».

Молодые же мы были! Кровь кипела, а мужское начало требовало разрядки. Я вначале отнекивался, что-то лень было шляться по чужому городу и искать на свою задницу приключений. Но потом передумал и согласился сойти на берег.

Мы со старпомом в лабиринте узких улиц нашли какой-то кабак недалеко от порта. Питейное заведение располагалось в подвале. Внутри тускло горел свет. За деревянными столами на лавках сидели матросы и дули из больших керамических кружек португальское красное вино. Слышалась гортанная речь на разных языках.

Мы заказали для начала кое-что покрепче — по бокалу бренди. На закуску нам принесли вареную баранину с фасолью, жареную печень трески и зелень.

Баранину нужно было чем-то запивать, и на столе появился внушительных размеров кувшин с мадерой.

Мы с Семеном вели мирные разговоры на разные темы. Неожиданно на колени старпома уселась девица легкого поведения с пустым бокалом в руке и кивнула головой на кувшин. Мой друг налил проститутке бокал вина, и та медленными глотками стала пить живительную влагу.

В это время за соседним столиком возник шум и недовольные голоса. Там сидели двое моряков, и, судя по выговору и по тому, как они произносили букву «р», это несомненно