Кровный омут - Наталия Лирон

– Ну сегодня убедишься, – вставила она. – Видела бы ты его в последний год – сама бы пожелала смерти. Он совсем опустился.

– Если бы ты сказала, то, может, я бы и увидела… – Губы сами сжались, скулы напряглись.

– Ну, если бы ты осталась хм… «в миру» – да, представляешь, я такие слова тоже знаю, – то, может быть…

– Если бы я осталась в миру, то было бы уже пять лет со дня моих похорон, Тоня, – ответила я в тон. – Мы можем препираться до бесконечности. У каждой из нас есть свои болевые точки, давай не будем на них нажимать. Это глупо, бессмысленно и тяжело. Если ты звонишь что-то спросить или узнать – спрашивай.

Она замолчала. И спустя какое-то время:

– Ну, во-первых, как пойдешь к отцу – имей в виду, там двойная могила. Вторая для матери. Я купила сразу два места.

– Зачем? – не очень поняла я.

– Догадайся с двух раз, – съязвила она, – или ты думаешь, наша сумасшедшая мать будет жить вечно?

– Ладно, понятно, – выдохнула я.

Помолчали.

– Как ты вообще? – буркнула она.

Такого вопроса я не ожидала и очень ему обрадовалась:

– Справляюсь потихоньку. А ты как?

– Живу как-то, – ее голос зазвучал спокойнее.

– Как твой Новосибирск? Может, вернешься?

– Зачем? – снова ощетинилась она. – Чтобы торчать в Петербурге, где все напоминает о другой жизни?

– Может быть, мы… – горло перехватило, и на глаза навернулись слезы, – попробовали бы снова пожить вместе? Мы еще не такие старые тетки с тобой, а?

– Хм… – она задумалась, – а как же твой монастырь?

Я и забыла о том, что не рассказала ей о своем уходе:

– Н-ну не знаю, это же не тюрьма, в самом-то деле. Там люди пребывают добровольно.

– Я подумаю, Сонь, – ее голос зазвучал глуше. Было слышно, как она, вероятно, не до конца прикрыв трубку, сказала кому-то: – Привет, коть, грей на двоих, я заканчиваю, – и тут же мне, – но думаю, что, скорее всего, из этого ничего не выйдет – слишком много всего произошло между нами.

Горячая волна прокатилась по телу, и волоски встали дыбом от этого «коть».

– Т-т-тоня… т-ты с кем это говоришь? – Я подумала, что, наверное, у меня галлюцинации.

– Что ты имеешь в виду? – в недоумении спросила она.

Перед глазами замелькали кадры прошлого. Непрошено и больно.

– Ты кому-то сказала, чтобы грел на двоих? Или я перепутала? Или ослышалась? Ты… не одна живешь? С… ребенком? У т-тебя появился ребенок? – Кажется, у меня трясся подбородок, я коснулась его рукой, поглаживая, чтобы унять дрожь.

– Ой, Сонь… – устало выдохнула сестра, – это соседская девочка, она у меня обедает по средам и пятницам, когда я дома. Все еще не могу не готовить на целую ораву. У нее только мать, которая пропадает днями на работе, вот она ко мне и шатается. Я не хотела, чтобы ты ее слышала.

– Ее я и не слышу, – я провела по лбу пальцами, снимая с лица наваждение, будто паутину, – просто ты сказала «котя», как я когда-то называла Киру…

– Иногда проскакивает, – в ее голосе слышалась тоска, – не только у тебя есть свои демоны, Соня.

Помолчали. Жар потихоньку стекал с меня, вплавляясь в пестрый ковер отельного вестибюля.

– Ты всерьез собираешься вернуться? Уйти из монастыря? – спросила Тоня с сомнением в голосе.

– Я… не знаю, – вместо жара внутри поселилась пустота.

– Я в командировку приеду через полтора месяца и могу тебя навестить, ну, если ты хочешь. Вам же… можно выходить?

– Конечно, можно, – я улыбнулась.

– Ладно, – кажется, она не знала, что еще сказать, – может, мы серьезные решения отложим до осени, как думаешь?

– Почему ты мне не сказала о смерти отца? – Я не могла не задать ей этот вопрос, раз уж мы в кои-то веки можем говорить более-менее нормально.

– Злилась сильно, – сказала она, – разве это не очевидно?

– Тонь, но это… слишком, – я покачала головой. – Слишком даже для твоей злости, мне от этого больно. Он умер для меня только сейчас.

– Когда злятся, то хотят причинить боль, – ее голос стал механическим, – ты сбежала в свой монастырь, бросила меня одну.

– Это не так, совсем не так… – хотя по большому счету она была права. – И к тому же я звала тебя с собой. Давай не будем спорить, все равно сейчас ничего изменить нельзя. Расскажи мне, как умер отец.

– Как я и говорила, от цирроза печени, как и все алкаши. В Боткинской больнице. Ничего особенного. К концу своей никчемной жизни он уже вообще мало что соображал.

– Наверное, заеду на кладбище к отцу сегодня, может и… к нашим. Жаль, что они на разных похоронены.

– Как раз не жаль, – в ее голосе появился сарказм, – не хватало им еще в одной земле лежать!

Я случайно бросила взгляд на кресла и спохватилась, увидев сидящую в одном из них Варю:

– Ой, слушай, извини, мне уже пора бежать.

– Ты когда возвращаешься? – быстро спросила она.

– Куда? – я уже направилась к креслам.

– В монастырь, разве нет?

Тишина.

Что мне ей сказать? Я топталась посередине, так и не дойдя до кресел. Не дойдя, остановившись посередине, в безвременье, «между».

– Сонь?

– Завтра, – выдохнула я, так и не решившись сказать ей, что монастырь сгорел, а я сбежала, – завтра рано утром.

– Отлично! – быстро бросила она. – Я осенью приеду, тогда и поговорим.

– Я тебе до осени еще позвоню. Обязательно позвоню.

– Хорошо. Пока.

– Пока.

Я быстро сунула мобильный в карман и подскочила к девушке:

– Прошу прощения, это сестра.

– Конечно-конечно, – барышня улыбнулась, и на ее щеках появились симпатичные ямочки.

Параллельно я думала о том, что на самом деле здорово, что мы с Тоней хоть как-то относительно спокойно и мирно поговорили. Но тут же стало грустно и стыдно – я не сказала ей, что ушла, а она собралась ко мне приехать осенью. Ну почему у нас с ней всегда все не слава богу?

– Софья Максимовна?

– Да-да? – я снова сфокусировалась на Варваре. – Слушаю.

После общения с Варей у меня появились свежесозданный электронный адрес, на всякий случай заведенная соцсеть и еще пара разных аккаунтов. Мы сходили в банк и разобрались с тем счетом, который когда-то был, и сделали новый.

Голова шла кругом – современный человек настолько привык жить в паутине информационных нитей, которые окутывают его с головы до ног, что даже этого не замечает. Считается, что все это делается для удобства, но никто и не задумывается о том, какое огромное количество времени и ресурсов тратится на обслуживание всех этих «энергосберегающих» конструкций.

Я молилась все реже