Кровный омут - Наталия Лирон

тут нет, – Сергей смягчился, – просто, пока мы не выясним, в чем дело, не стоит никому распространяться ни о чем. Твоя работа – это сплошная конфиденциальность, поняла?

– Да, Сергей Григорьевич. – Варя встала из-за стола. – Я пойду?

– Выпишу тебе премию за работу в суровых условиях. – Сергей явно хотел разрядить обстановку.

– Спасибо, – улыбнулась девушка и обратилась ко мне: – Я вам, правда, так и не рассказала про квартиры и курсы.

– Может, завтра или послезавтра, – я бросила взгляд на новенький ноут, лежавший на столе, – спасибо за компьютер.

– Не за что, – она кивнула. – До свидания.

– До свидания.

Когда Варвара ушла, я посмотрела на своего старинного друга:

– Что скажешь?

Он пожал плечами:

– Понятия не имею, но выясню, в чем дело.

– Как? – я прикоснулась к столовым приборам, которыми не воспользовалась.

– А это не твоя забота. Я же все-таки бо-о-о-льшой начальник, – он взглянул на мои руки.

Я обняла себя за плечи, чувствуя, что мерзну.

– Я ведь… Сереж… это не может быть Кирилл. Никак не может, да и Тоне – откуда ей тут взяться? Я разговаривала с ней день назад, и она сказала, что в Петербург не собирается.

– Ты же видела его тело, верно? – он смотрел на меня понимающим теплым взглядом.

Я удивилась его вопросу:

– Нет, но… Федя… его же нашли. И присутствие Киры тогда было доказано – все его вещи остались на месте – телефон, игры, кроссовки – все!

– Господи, не дай бог это кому-то пережить, – он на секунду закрыл глаза, содрогнувшись. – Как представлю своих девчонок… Прости, – Сергей легонько коснулся моей руки. – Прости.

Чувство нереальности происходящего не покидало меня. Это было почти физическое ощущение, я то и дело моргала и подергивала головой.

– Сонь… – он убрал руку и посмотрел: – Ты… что делаешь?

– А? – Я тоже взглянула на собственную руку – оказывается, я чуть отросшим ногтем большого пальца со всей силы давила на другой палец. И теперь это место с красными полулуньями от ногтя заметно распухло. Когда Сергей заметил, мне стало стыдно, а потом… – Я боюсь сойти с ума, Сереж. – На его лице не было улыбки. – Я действительно боюсь сойти с ума. Чокнуться. Или уже чокнулась. Вот и тыкаю себя, проверяю – реально это или нет. Боль она, знаешь, будто бы отрезвляет, ничем другим я это объяснить не могу. Твоя Варвара не могла знать, что Тоня рыжая. И что Кира тоже был рыжим, я ей этого не говорила. Я вообще не говорила, что у меня есть сестра.

– Дай мне пару дней, – он отвел одну мою руку от другой: – Обещаю тебе – я узнаю все, что смогу. А могу я не так уж мало. Скорее всего, это просто дурацкое совпадение, твоя Тоня не единственный рыжий человек на планете. А санитарка могла и ошибиться.

– Да-да, я тоже так подумала. Скорее всего, какая-то женщина пришла не к маме, а к другой пациентке, – я снова погладила себя по плечам – все никак не могла согреться, – но когда твоя Варя сказала, что «сестра с сыном»…

– Я понимаю… – коротко вжикнул лежавший на столе телефон. Сергей быстро глянул и положил обратно. – Мои.

– Тебе надо идти, – я не стала задавать вопросов.

– Да, девушки мои заждались, – он кривовато улыбнулся.

– Девушки? – переспросила я.

– Дочь после развода живет со мной, – пояснил он, – долгая история. Ну и жена, да.

Мне стало неловко – отрываю человека от семьи:

– Извини, мне просто… мне совсем не с кем об этом поговорить.

– Глупости, – Сергей встал, – с кем еще тебе об этом разговаривать? Солнечная Соня, мы с тобой были друзьями, ими и останемся, раз большего у нас все равно не случилось.

– Ты какой-то раритет, Сереж, – я была ему искренне благодарна, – таких, как ты, уже не делают, – вздохнула я.

– Да уж, – он слегка усмехнулся. – Поверь мне, дорогая, ты знаешь только одну мою сторону. Ладно, может, парочку, но далеко не все.

– Может, это и к лучшему? – я тоже встала.

– Несомненно, – он нашел глазами официанта и кивнул ему, а когда тот подошел, быстро сказал: – Мы очень торопимся.

Молодой официант тут же метнулся в другой конец зала к кассовому аппарату.

Через две минуты парнишка уже улыбался щедрым чаевым, а мы вышли из ресторана в отельный вестибюль.

– Спасибо тебе, Сереж, – мне ужасно не хотелось оставаться наедине со своими мыслями и сомнениями, но я понимала, что он не может сидеть со мной вечно.

Вокруг нас шумно суетилась большая компания молодых ребят-туристов, которые развалились в креслах, хихикая и поддергивая друг друга.

Мы отошли чуть дальше, и он раскрыл руки:

– Обниматься не запрещено?

Он был почти таким же высоким, как Федька. Пах чем-то теплым, хвойным, рождественским. Как же давно меня никто не обнимал! Сердце застучало быстро и гулко.

– Все будет хорошо, Сонь, слышишь, – прошептал он над ухом, дотрагиваясь до волос.

– С Божьей помощью, – я отстранилась.

– Ну да, – растерянно кивнул он, – у тебя же имейл есть?

Я показала на небольшой ноут, который держала в руках:

– Мне Варя завела, сейчас этим и займусь.

– Отлично, как только я что-то узнаю, сразу тебе позвоню-напишу. Ты пока задействуй Варвару, переезжай в квартиру, а то что ты в отеле-то этом сидишь, – он обвел глазами вестибюль.

– Спасибо, Сереж, – благодарности и тепла было много.

– Да ладно, брось, – он уже направился к выходу, поднял руку, – до скорого.

– Пока.

– Господь Всемогущий, Отец мой небесный, прости, не покинь…

В номере я пододвинула стул ближе к столу, освободив себе пространство для молитвы, и положила первый земной поклон:

– Владыко Господи небесе и земли, Царю веков! Благоволи отверсти мне дверь покаяния, ибо я в болезни сердца моего молю Тебя, Истиннаго Бога, Отца Господа нашего Иисуса Христа, Света миру: Призри многим Твоим благоутробием и прими моление мое, не отврати его, не опрости мне, впавшей во многая прегрешения. Ибо ищу покоя и не обретаю, потому что совесть моя не прощает меня…[9]

Мне было жарко. Лоб то и дело касался пола, губы шептали, вторя голосу, разливавшемуся в душе. Я молилась, чувствуя, как изнутри наполняюсь светом. Это было так радостно, привычно – и забыто. Зачем я покинула монастырь?

Не отворачивается от нас Господь. Это только мы можем от Него отвернуться.

Жгучий стыд за отступничество выворачивал наизнанку, и я каялась, просила прощения. Чем я вообще думала? Господь милосердный, чем я думала, когда убегала?!

Это было правдой, но… В темной глубине я чувствовала, что заполняю душу колючим стыдом, чтобы не осталось места надежде