Кровный омут - Наталия Лирон

– Могу я задавать вам вопросы? – деликатно спросил Иван.

– Конечно, – я быстро закивала, – любые.

– Хорошо, – он явно обрадовался. – Скажите, сколько детей было у ваших родителей?

– Трое, – я удивилась, – я, старшая сестра и младший брат. Он погиб, давно уже.

– Антонина Максимова Решетникова – ваша сестра? – Иван сверялся с бумажками в папке.

– Да.

– А Евгений Решетников…

– Брат, который погиб. Он утонул, когда ему было восемнадцать. – К горлу подступил ком.

– Других детей у ваших родителей не было? – Бумажка прошелестела и легла на стол.

– Насколько я знаю – нет. – Его вопросы казались странными. – А что?

– Отец – Максим Иванович Решетников, умер полтора года назад от цирроза печени, а мать – Анастасия Владимировна Иванищева, сейчас Решетникова, жива и содержится в закрытом пансионате?

– Да, Иванищева – это ее девичья фамилия, – я не понимала, куда он клонит.

– Это я просто уточняю чтобы определить реальность – то есть чтобы понять, что та информация, которую я нашел, соответствует действительности. – Он положил еще один лист на стол. – Ваша сестра – это дочь вашей матери.

– Разумеется, – я начала сердиться, – как и я, как и мой брат.

– Вы не поняли, – мягко возразил начальник службы безопасности. – Ваша старшая сестра Антонина первый год своей жизни была Антониной Иванищевой, как и ваша мама, с отчеством Владимировна, а уж потом ваш отец удочерил ее, и все стали Решетниковыми.

– В смысле? – Я тряхнула головой.

– А вы не знали? – сначала он тоже удивился, но потом еще раз посмотрел на меня. – Да, похоже, не знали: – Антонина не является биологической дочерью Решетникова Максима Ивановича.

– Э-э… а чья же она? – Я зажмурилась на секунду.

– Этого я, к сожалению, не знаю, – немного смутился Иван, – но если нужно, попробуем выяснить, хотя столько времени уже прошло. Во всяком случае, она точно дочь Анастасии Владимировны. В ее первом свидетельстве о рождении та записана как мать, а вот на месте отца стоит прочерк.

В груди образовался странный холод – как так? Выходит, что Тонька не родная сестра мне? Точнее, не совсем родная? Интересно, а она знала? Может, поэтому она так ненавидела отца, потому что он ей был вовсе не отец?

Тут же вспомнились хлесткие фразочки, которые он то и дело отпускал в ее адрес. Впрочем, она не оставалась в долгу.

– Погодите, в каком первом свидетельстве о рождении? И откуда тогда отчество?

– Первое – то, которое было выдано в ЗАГСе при рождении и которое было аннулировано при удочерении вашей сестры Максимом Ивановичем Решетниковым. Антонине были присвоены его фамилия и его отчество, предыдущее отчество – Владимировна, – скорее всего, ваша мама дала ей по своему отчеству, ну либо ее биологический отец действительно носил это имя.

– Обалдеть! – Я сидела, раскрыв рот.

– Слушай, Сонь, – понизил голос Сергей, – ты уверена, что хочешь, чтобы я все это слышал? Я могу уйти и оставить тебя наедине с Иваном, он тебе все…

– Пожалуйста, не уходи, – посмотрела я на него просительно, – одна я с этим не справлюсь.

– Кхм… – кажется, Ивану стало неловко, – в общем, это только верхушка айсберга, я думал, что вы об этом знаете. Дальше будет еще страннее. Рассказывать?

– Конечно, – я едва не задела рукой чашку с остывшим кофе.

– Почему я, собственно, спрашивал, сколько в вашей родительской семье детей – такое ощущение, что в мире, а точнее в Новосибирске и Петербурге, есть две разные Антонины – одна Решетникова – та, что в Новосибирске, а вторая Иванищева – в Петербурге. Притом что на фото это один и тот же человек, мы прогоняли через систему распознавания лиц, хотя фото их паспортных данных отличаются. Несущественно, но все-таки. Вот… – Он выложил на стол одно фото – скан паспорта – чуть размытое и увеличенное.

– Да, это Тонька, – здесь она была такой, какой я помнила в ее первый и единственный приезд в монастырь: копна волос, худая тонкая шея и заостренный подбородок.

– Уже хорошо, – слегка улыбнулся Иван и выложил на стол второе фото. – А это?

Такой же немного размытый скан, с которого на меня смотрела женщина чуть постарше, с короткими кудряшками и более пухлыми щеками и губами.

– Хм… кажется, тоже Тоня, но повзрослевшая и… знаете, может, поправилась немного и губы теперь попухлее.

– Ну, губы пухлее сделать – это сейчас раз плюнуть. Как, в общем, и поправиться, – он указал на первую фотографию: – Вот это Антонина Максимовна Решетникова, и по документам зарегистрирована по месту проживания в Новосибирске на улице Кирова. А вот эта, – он ткнул в следующий скан, – Антонина Владимировна Иванищева, которая проживает в Санкт-Петербурге на улице Радищева, дом три.

– Гм… это же недалеко от площади Восстания? – Я нарисовала в голове карту.

– Да, близко.

– Значит, она знала, что мой отец ей не родной. Но… погодите, как же так может быть? – кивнула я на оба снимка.

– К вашей маме, – продолжил Иван, не отвечая на вопрос, – приходила вот эта женщина, – он указал на фото с короткой стрижкой, – я спрашивал у Варвары. И либо это сестра-близнец вот этой, – Иван ткнул в другое фото, – либо это один и тот же человек, что более вероятно, либо… мы имеем дело с чем-то необъяснимым. Но мало ли что в жизни бывает, я уже ничему не удивляюсь. По крайней мере логических объяснений всего два.

– А мальчик? – Голос предательски дрогнул. – Варвара говорила, что с рыжей женщиной был какой-то подросток. О нем что-нибудь известно?

– Выясняем, – лаконично ответил Иван, – не так много можно сделать за сутки. И, похоже, мы только в начале пути. Но начало это странное.

– Очень, – я передернула плечами, поглядывая на зеленую траву, росшую из небольшого углубления в центре стола. Перевела взгляд на Сергея: – А что дальше?

Сергей посмотрел на руководителя службы безопасности:

– Что дальше, Вань?

Тот чуть развел руками:

– Все по плану – сейчас рано делать какие-то выводы. Слишком мало информации и слишком уж она разрозненная. Женщина из Новосибирска могла просто давно оттуда уехать и поменять фамилию, а какой-нибудь нерадивый клерк забыл выписать из регистрационного реестра, пока не выяснили место работы ни одной, ни второй. Да и много еще всего. Самое главное – какова цель?

– Парень, – мгновенно выпалила я. – Кто тот рыжий парень, которого видела Варвара? И кто та женщина? Она правда Тоня, моя сестра? А мальчик… он, – я запнулась, – понимаете, у меня погиб сын пять лет назад – утонул. И он был таким же рыжим. А тут вдруг… такое совпадение.

– Дела-а-а… – вздохнул Иван, – скорее всего, конечно,