За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

вышел на проспект Революции (раньше это была Большая Дворянская) и, увидев свободного извозчика на сером в яблоках коне, помахал ему баульчиком. Тот критическим взглядом окинул его и натянул вожжи.

Молодой человек поднял воротник пальто и решительно вскочил в мягкую пролетку.

— На вокзал. И поторапливайтесь — к харьковскому.

Справный конь с места рванул крупной рысью.

— Эй-эй! — зорко поглядывая вперед, рыкнул басисто бородач на озиравшихся прохожих, торопливо перебегающих улицу. — Мотри у меня. Оглоблю проглотишь! — грозил он, сдерживая горячего коня. У вокзала с шиком развернулся.

Алексей расплатился и заторопился к кассе. Не заметил небольшую компанию рабочих парней, стоявших поодаль и наблюдавших за ним. Когда Сокол проходил мимо, один из них отделился, шагнул навстречу.

— Леха, ты? — воскликнул он.

Сокол обеспокоенно вгляделся в парня и узнал Саньку Орлова. Того самого Саньку, с которым вели когда-то первое молодежное собрание в депо.

Как он вырос, подобрался! Всей комсомолией в депо заворачивает.

Обрадовался встрече Алексей, готов был броситься к парню, но сдержался:

— Саня… ты?

— Ну я! А ты вроде и не Леха, а? — настороженно спросил тот. — Уж не зять ли купчика какого?

— Да что ты, — виновато усмехнулся Алексей, готовый сорвать с себя проклятую шляпу и растоптать ее тут же. — В командировку вот направили… Служу тут в одном учреждении.

— Ладно. Не морочь голову, — презрительно сплюнул Санька и повернулся к товарищам.

— Ну что, Саня? Встретил друга? — раздался из толпы язвительный хохоток.

— Встретил, хлопцы… Когда-то был наш брат, рабочий… А теперь не иначе зятек какого-нибудь нэпмана… Видали, как расфуфырился!

— При шляпе!

— И при часах небось…

— Сука… продажная…

Алексей втянул голову в плечи и торопливо прошел в вокзал. Щеки его от обиды щипало. Он разыскал дежурного по вокзалу и показал ему командировочное удостоверение от заготконторы потребсоюза. Тот указал небольшую отдельную очередь командировочных. Тут же встретил Сорокина. Сделали вид, что незнакомы.

…Даже в вагоне, уютном, плацкартном, долго еще Алексей не мог прийти в себя от нанесенной ребятами обиды.

Он разыскал свое место — оно оказалось у окна, — подсел к столику и, повесив несносную шляпу на крючок, уставился в окошко. «Если б знали парни… — тянулась мучительная мысль. — «Зятек нэпмана». Ничего себе гусь!» — грустно усмехнулся он.

Откуда-то издали наплыло озабоченно-сосредоточенное лицо Боброва. Стальной с окалиной шов на щеке.

— Не скрываю от тебя — риск огромен, — прорезались в памяти его слова. — Ведь мы не знаем никаких условных паролей. По портрету, который ты дал, этот пассажир не кто иной, как Дямин, а вернее — сподвижник Романовской Розанов. Это коварный и сильный враг. Нужно убедиться в связи анархистов со школой немецких летчиков, а точнее — с комендантом, который выдает себя за инженера-мостостроителя. Есть все основания предполагать, что запалы и взрыватели идут от этого коменданта через Розанова. Надо разыграть возмущение от действий этих взрывателей. Не срабатывают якобы они. Ты, Алексей, один из террористов, который сумел бросить бомбу в секретаря губкома, и она не взорвалась…

— Поверит ли? — усомнился Алексей.

— Если это Розанов, он не должен не взволноваться. Люди ведь собой рискуют. Тебе удалось скрыться, а что может быть с другими?

Да, задание не из легких у Сокола. Правда, его будут подстраховывать Сорокин, харьковские чекисты. Но ведь может и такое: зайдешь к этому Дямину-Розанову и не выйдешь от него.

Алексей вздохнул. Раскрыл баульчик, достал из него бутерброд с колбасой и с удовольствием принялся за еду.

И все же несколько беспокоила встреча с этим таинственным пассажиром. А что, если у него с теми террористами, которые обезврежены в Воронеже, был условный сигнал после провала? Как же в таком случае сложится его встреча? Он в уме разыграл эту сцену.

— Черт его знает, что там будет! — прошептал Лешка. — Ты, как ягненок беспомощный, перед ним предстанешь.

Ну, брат Алеха, думай, думай…

Странную черточку стал замечать в своем характере Алексей: чем страшнее было дело и сложнее ситуация, тем больший азарт он ощущал, тем острее работала мысль, и весь он как бы ощетинивался против опасности.

«Ладно, — сказал он сам себе, дожевывая бутерброд. — Там видно будет. Пойду напролом, если увижу, что он тот самый».

Итак, тупик, водогрейка… Что ж, может, и сразимся, а? Он вытащил из баульчика браунинг и переложил его в задний карман брюк. Нащупал под левой мышкой наган.

Вагон остановился против водогрейки. К ней шумной толпой, гремя котелками и чайниками, устремились пассажиры. Краешком глаза Алексей заметил Сорокина. В сером дорожном дождевике, натянутом на теплую вязаную кофту, в какой-то немыслимой шапчонке, он поспешил за этой толпой, размахивая большой эмалированной кружкой. «Он будет рядом, под рукой», — отметилось где-то в мозгу Алексея.

В большом, почти во всю стену окне водогрейки перед глазами его мелькнул силуэт мужчины. Он подошел к кранам и открыл вентиль. Алексей прошел медленно вперед. Затем вернулся. Встретился глазами с Сорокиным. Тот едва заметно кивнул ему и показал взглядом за небольшой скверик. Алексей увидел нескольких человек, прохаживающихся рядом с водогрейкой. Понял: негласное оцепление. Значит, надо действовать.

Дул свежий ветер. Алексей поднял воротник, зябко передернул плечами и, делая вид, что потерял что-то, стал рыться в карманах. Вот он распахнул пальто и незаметно переложил в него оружие.

…У водогрейки еще толпились любители кипяточка, когда он без стука вошел в сенцы, быстро оглядел их и, рванув дверь на себя, вошел в тесную комнатку, откуда вела вторая филенчатая, в водогрейку. В ту же минуту раздался глухой металлический стук, и на пороге появился хозяин. Среднего роста, плотный, обросший рыжеватой щетиной. Он испуганно отшатнулся, но тут же — справился с собой.

— Вам… кого? — проговорил глухим недовольным голосом.

Алексей узнал его. Да, это был тот самый дядька… Алексей оглядел комнатушку и, не обращая внимания на хозяина, швырнул свой баульчик на койку.

— Вас, господин хороший… Я пришел продырявить вашу башку… Да, да, да! — закричал Алексей и выхватил браунинг.

— Ради бога… В чем дело? Вы пьян или безумный? Я позову людей!

А в окно стучали пассажиры.

— Кипятку!

— Давай кипяточку!

В одном из пассажиров Алексей признал Сорокина. Он тоже стучал ладонью по оконному переплету и кричал:

— Безобразие! Жаловаться будем!

Алексей махнул рукой.

— Залей ты им глотки!.. — И тише, расслабившись: — Привет вам от Ганны…

Хозяин подозрительно сощурился. На скулах его широкого лица забугрились желваки. Он, казалось, готов был броситься на Алексея.

— Ну какого черта! — закричал Алексей. — Нам есть о чем поговорить. Я не тороплюсь.

Хозяин молча скрылся. «Он, он, он!» — пело сердце Алексея. Остальное его не страшило. Ребята рядом. Теперь клюнет ли на второе.