За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

class="p1">— Соколу предстоит не менее серьезная операция по опознанию в Харькове того самого пассажира, о котором докладывал Панов, — сказал Алексеев. — Пусть подготовится к ней.

Бобров в знак согласия кивнул головой и осмотрел внимательным взглядом свою боевую дружину, в которую входили смелые, испытанные чекисты.

Тревожная ночь опустилась над городом. Часа в два после полуночи морозную тишь раскололи несколько одиночных выстрелов в районе базара, потом вдруг раздался небольшой взрыв, и снова наступила тишина. А через час в кабинете Боброва вспыхнули огни. Двое мужчин плюхнулись на диван и, запрокинув головы, устало вытянув ноги, сидели некоторое время без движения, наслаждаясь тишиной и покоем.

— Как уж ты так его продырявил? — укоризненно качнул головой Бобров.

— По ногам, думал, врежу, а он присел в ту секунду. Ну и вот…

Панов резко качнулся вперед, вскочил на ноги.

— А вы? Вон у вас руки, слава богу, что вы-то своего кокнули? Могли бы и удержать…

Оба посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Одним словом, растащили подарочек Романовской. Снова на бобах осталась, — притворно вздохнул Бобров и развел руками. — Пошли отмываться… — Он сбросил закопченный полушубок и стал засучивать рукава. — Как, слушай, глаза не опалило.

— Могло. Рвануло крепко. Как думаете, тот Винявский будет жить?

— Нам ему еще спасибо говорить надо. На себя принял пулю этого гада, террориста.

— Да, ведь он стрелял в эти бомбы, чтобы поднять все на воздух.

— А ты говоришь, зачем я его продырявил.

Неожиданно появился Алексеев. Он выслушал доклад Боброва. Строго отчитал обоих за риск.

— Как люди?

— Двое раненых. Легко. Отправили в госпиталь.

В этот миг часы гулко пробили четыре.

— Все. Отдыхайте.

Алексеев подал им свою сухую руку и приказал:

— Сейчас же по домам, товарищи!

…Ничего об этом Лешка не знал. Он в это время упивался тишиной и ласковым уютом чистенькой квартирки тети Капы. Горячий чай с молоком, мягкие шаньги, добродушное ворчание хозяйки и внимание Маши заставили его забыть обо всем на свете.

— Не знаю. Горит земля. Я, между прочим, ничего про планы ее не знаю.

— А я что, знаю?

— Ну как-никак порох перекупал. Юдин небось все выложил.

— А вы? — сердито стрельнул глазами Лешка. — Вы, значит, чистенький?

— Ну, в какой-то мере… конечно. Но я категорически… Да, да! Она ведь, знаете, она мне черт знает что предлагала, но я — нет, хватит! Плохо дело, Сокол. Плохо. Ты ведь и под фамилией другой живешь.

— А что им известно?

— Да может, и ничего. А все же…

— А Панов?

— Пока ничего не слышно. Тот хорош гусь. Вовсю помогал Романовской.

— Между прочим, деньги на порох я от вас получал.

— Ну, знаешь, это ведь еще доказать надо, — проговорил Авсенев, и глаза его блеснули безумием, лицо помрачнело. «Этот может и с дороги убрать, — мелькнуло в голове Алексея. И вдруг — звонок.

— Кажется, телефон, — испуганно метнул глаза на Лешку бухгалтер.

— Проверка, как всегда, — спокойно сказал Лешка и вышел из каморки. За ним на цыпочках — Авсенев. Он остановился у двери, замер.

— Да! — крикнул намеренно бодро и громко в телефонную трубку Алексей. — Я. Как? Все в порядке, товарищ начальник. — Лешка весело подмигнул Авсеневу и повесил на рычажок аппарата трубку. — Как обычно, — сказал он и пригласил Авсенева выпить чайку.

— Хорошо, — согласился тот. — Я вот принесу сахарку. Одну минутку.

— Да у меня есть! Не ходите!

«Как бы не улизнул, черт, — мелькнуло в голове. — А вдруг слышал, о чем говорил Бобров?»

— Не ходите! У меня и заварка есть… Любите ведь цейлонский? Я знаю! Я мигом!

— Ну хорошо. Поднимаю руки! Только уж давайте с заварочкой я сам поколдую!

— Пожалуйста! — приветливо засмеялся Лешка и засуетился. — За свежей водой сбегаю! Я быстро! Разожгите пока печурку!

Лешка схватил чайник и выбежал с ним в ограду к колодцу. Так-так, — билось сердце. «Как там сказал Бобров? Ага. Придет сотрудник ББ[2] с документами. Провести его в контору к Авсеневу. Он его арестует… Помоги, в случае чего. Началось, Леша… Началось! Обрезаем щупальца…»

— Обрезаем щупальца, — прошептал Лешка. — Это хорошо. Теперь, видно, все ясно.

Авсенева он застал у «буржуйки». Весело трещали щепки. Лешка открыл холодные еще вьюшки и поставил чайник.

— Ну вот. Это быстро. Но я успею сбегать за кренделями свежими. Тут же рядом булочная, — проговорил Лешка, метнув вопросительный взгляд на Авсенева.

— Давайте… Мне все равно, — махнул пухлой белой рукой Авсенев. — Скребет что-то здесь, — он ткнул' себя в грудь. — Предчувствие какое-то скверное. Знаешь что, Алексей, — оживился вдруг он и стал шарить, по карманам, — вот трешка, — протянул он деньги. — Возьми для меня четвертушку. Гадкое настроение.

— Ну хорошо, — мотнул головой Сокол. — А вы· тут за чаем присмотрите. Вон заварка, — указал он на железную коробочку, стоявшую в шкафчике для посуды.

Лешку несло будто на крыльях. Дорогой он осторожно нащупал в заднем кармане брюк браунинг. «В случае чего… В случае чего… Понятно, товарищ Бобров. Понятно, — неслась в голове мысль. — Только он вареный сегодня. Предчувствие! Хм. Пожалуй, оно у тебя верное, Авсенев… А стоит ли эту самую четвертинку брать?» Лешка насторожился от этой мысли и решил, что не стоит…

Он набрал кренделей, вздернул их на шпагат. «Скажу, что монополька закрыта. Поди, не успеет проверить?»

Вернувшись, он еще с порога крикнул:

— Не повезло вам… Закрыта монополька! — и вернул трешку.

— Ну и бог с ней, — вздохнул Авсенев. — Обойдемся чаем… Едва Лешка налил гостю густо-бордовой заварки, как увидел в окно незнакомого человека.

— Кто-то по двору ходит, — сказал он и торопливо вышел, не закрывая за собой дверь. — Вам кого? — спросил он громко, пятясь к каморке.

— Как пройти в контору? — спросил неизвестный, высокий, чернявый парень с красивыми, веселыми глазами.

— Можно здесь… по лестнице, — указал Лешка. — А вам кого?

Они стояли в проеме двери.

— А вы кто? — в свою очередь спросил посетитель, улыбаясь.

— Я ночной внутренний сторож…

— Очень приятно. Мне нужно видеть бухгалтера Авсенева.

В каморке раздался звон разбитой посуды. Лешка и гость резко обернулись. Авсенев стоял побледневший и широко раскрытыми глазами смотрел на пол, где валялись осколки разбитого стакана.

— Это Авсенев, — сказал Лешка и расстегнул задний карман.

Гость решительно перешагнул порог и незаметным движением руки выхватил из внутреннего кармана пиджака какую-то бумажку:

— Я из ГПУ. Ваше точное имя, отчество?

— Авсенев Сергей Петрович, — пролепетал тот белыми, как пергамент, губами. — Простите, но я не понимаю… Я…

— Вы арестованы, Авсенев. Оружие есть?

— Боже мой! Какое там оружие… Это недоразумение! — умоляюще посмотрел Авсенев на Алексея.

— Товарищ ночной сторож, обыщите его!

— Ясно! А ну, гражданин Авсенев, выворачивайте карманы…

Он