За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

— Следуйте вперед. Там разберемся! — сердито приказал ему сотрудник ГПУ.

В коридоре шепнул:

— Часа через два будьте у Боброва!

Алексей кивнул головой и тут же испуганно:

— За что ж вы его, а? Человек вроде смиренный.

— Знаем мы этих смиренных, — с угрозой проговорил тот и крикнул Авсеневу: — Не семените, гражданин! Успеете. Пойдемте вместе. Вот так. Будто два товарища на прогулке, поняли?

— Ура! Ура! — вполголоса, закрывая рот ладошкой, прокричал Сокол и, сбежав с крыльца, схватил пригоршню снега, скатал его в руке и запустил в забор. — Значит, накрыли? — И тут же обескураженно подумал: «А ты? И все это без тебя?»

— Тьфу, черт, как это получилось? — с досадой прошептал он — Маша… тетя Капа… А тут в это время.

Он подбежал к колодцу, сбросил с себя косоворотку и, наклонив деревянную бадью, обшитую обручами, с побелевшими разлохматившимися краями, стал плескаться студеной водой до пояса. От него повалил пар. Схватив двумя пальцами рубаху, он побежал, фыркая и отдуваясь, к себе.

На крылечке неожиданно столкнулся с Яковлевым. Заведующий магазином, как всегда подтянутый, с невозмутимым, будто навечно окаменевшим лицом, качнул своей маленькой рыбьей головкой:

— Вы с ума сошли, Сокол! Чахотку хотите схватить! Авсенева не видели?

— Счас… счас, товарищ Яковлев, — засмеялся Лешка и, заскочив к себе, выбежал из нее с полотенцем, — Авсенев? — запаленно переспросил он. — Авсенева, товарищ Яковлев, тю-тю.

— Что значит «тю-тю»? — сердито проговорил Яковлев.

— А это значит, — все еще обтираясь полотенцем, спокойно проговорил Алексей, — что бухгалтер ваш сыграл в ящик. То есть не совсем… Но вроде того.

Он весело посмотрел на сбитого с толку заведующего и, подойдя к нему на цыпочках, не в силах скрыть радости, раздельно и торжественно произнес:

— Он арестован.

— Уже? — спокойно произнес Яковлев и, повернувшись, пошел на лестницу.

— Вот так, — произнес серьезно Лешка, посмотрел ему вслед и стал одеваться.

А новое испытание уже ждало его. Вот он сейчас оденется и пойдет к товарищу Боброву. Пойдет к товарищу Боброву и скажет напрямую:

— Хватит прятать меня по этим постылым каморкам. Хочу настоящего дела.

…Виктор Петрович Бобров был почему-то хмур и чем-то недоволен. Кивнув Лешке, он качнул головой к дивану:

— Посиди, Алексей. Я вот тут одно срочное дело закончу.

Лешка прошел к дивану, который стоял у зашторенных окон, и сел на него.

— Ну как? — спросил Бобров, продолжая что-то там писать.

— Пришел вот. Вызывали?

— Аг-м… Да, да, Леша… Ты посиди.

Как хотелось видеть Лешке не строгое хмурое лицо Боброва, а сияющее, радостное… Ведь обезвредили таких вражин!

И вдруг холодком — сомнение: «А что, если ускользнула та… Самая главная?.. Вдруг… Вишь, как строчит! Может, провалились, и Бобров пишет оправдательную докладную? Не может быть!»

— Виктор Петрович! — осторожно позвал он. — Что, это самое… Всех взяли?

— Под корень.

— Уф! — выдохнул Лешка. — А я-то уже забоялся. Может, думаю, провал…

— Хм, — дернулась щека Боброва.

— Меня почему-то не взяли на операцию.

— Что? — оторвался от писанины Бобров и как-то издалека посмотрел на Лешку. — А… а… почему? — Только в этот миг дошел, видно, до него смысл сказанных Лешкой слов. — Не взяли, значит, была на то причина. — Он быстро поднялся, взял бумаги и, торопливо одернув на себе гимнастерку, пошел к двери. — Я сейчас… Отнесу вот в оперативную часть.

Лешка недовольно вздохнул.

Вернулся Бобров скоро. Он усадил его рядом с собой. Сцепив пальцы и положив руки на стол, посмотрел на него.

— Тут, брат, на тебя поступила жалоба, — произнес он, странно щурясь.

— Жалоба? — вскочил Алексей. — Какая?

— Садись, садись… Сейчас разберемся. — Бобров выдвинул ящичек стола, покопался в нем и вытащил оттуда пачку папирос. «Сухумские 500», — прочитал механически Лешка на квадратной коробке и с недоумением посмотрел на Боброва. Тот спокойно закурил, затянулся раза два и продолжал: — Жалуется на тебя комсомольская ячейка. Диспуты не посещаешь. На собраниях не бываешь.

— Я бы всегда… Но ведь время-то у меня трудно выкроить. С вечера до утра дежуришь. Немного отдохнешь — тут по заданию надо действовать…

— Ладно. Знаю. Теперь ты у нас в штате. И, пожалуй, мы тут сами виноваты, что оторвался ты от общественной жизни. Встанешь на учет в нашей организации. Понял?

— Понял, Виктор Петрович! Понял! По вашему отделу!

— Да… Не мешало бы тебе поучиться, Алексей. Парень ты ловкий, смекалистый, но в органах и многое другое надо знать.

— Я хоть сейчас.

— Знаю. К сожалению, придется нам с тобой еще потрудиться, Алексей, по другой линии.

— Ну что ж… я не против. — Алексей опустил глаза. — Только бы не сторожем.

— Это мы тебе устроим. Обещаю. А в магазин больше не вернешься, — твердо сказал Бобров. — Пошли к начальству.

…Николай Николаевич вышел из-за стола, и вдруг обращаясь к Алексею, спросил:

— Скажите, Сокол, а вы рыбачить умеете?

— Рыбачить? — удивился Алексей. — Да кто же из деревенских мальчишек не умеет? Пропадал на речке… раньше-то. Но сейчас какая рыбалка? На Дону — лед. На озерах не растаяло…

— Э-э, ты вот из лунок попытай… Это — спорт! Я в Вятке, помню, пристрастился. Ссылали туда. Наловчился таскать окуньков. Так вот, у меня мысль, — он посмотрел, добродушно щуря глаза, на Боброва. — Порыбачить, товарищи. А?

— Время-то у нас… — начал было Сосновский, но тот отмахнулся от него.

— Не спим, не едим… Это хотел сказать?

— Так оно действительно получается, — подал голос Бобров.

— Вот и прекрасно. Вот и прекрасно, — подхватил Алексеев. — Приказываю всем троим, — он вытащил из верхнего кармана френча часы и задержал на мгновение на них свой взгляд. — Так, так, через 40 минут… — Он поднял глаза. — Через сорок минут переодетые ко мне. Ясно, товарищи!

— Ясно. Только я и удить-то не умею, Николай Николаевич, — сознался Сосновский. — Вырос на камнях, считай…

— Не велико искусство. Научишься, — махнул рукой Алексеев. — К нам приглядывайся с Соколом почаще, и дело пойдет…

— А я ведь тоже ни в жизнь из лунки не рыбачил, — сознался Алексей.

— С тобой проще. Ты парень шустрый. Освоишь эту немудрую технику, — бодро пообещал Алексеев.

Тут выяснилось, что никто не имеет удочек. А Виктор Петрович был не в духе. По всему было видно, что ему не очень-то по душе эта затея. Он молчал, хмурился, старался не смотреть на товарищей. Алексеев с хитрецой поглядывал на него, улыбался.

— Удочки за мной и шофером. Так что ваше дело, товарищи, приодеться потеплее…

…На рыбалке Алексей и получил это ответственное задание.

ГЛАВА 8

…Поезд в Харьков отходил в семнадцать ноль-ноль. Молодой парень в демисезонном коричневом пальто, в теплой фетровой шляпе и в мягких желтых «джимми» на низком каблуке