За незримой чертой - Александр Михайлович Демченко

А минут через двадцать Алексей уже сидел в его кабинете. Тут же были Панов и начальник особого отдела Сосновский.

— Ты, Алексей, первым долгом, как только вернешься к себе, напиши заявление заведующему магазином Яковлеву. Причем постарайся при Авсеневе подать его, — начал «оперативку» Бобров.

— О чем заявление-то? — не понял Алексей.

— Об отпуске. На два дня. Сочини там про рабфак, что ли. Поступать, мол, решил.

— Правда? Открывают рабфак? — обрадовался Алексей.

— Правда. Только у тебя пока другой будет рабфак. Пойдешь на операцию с Пановым.

— Ну что ж… и это неплохо, — он бросил взгляд на сияющего Панова. Тот подмигнул ему. — Небось «гости» приезжают?

— Гости, — кивнул Бобров. — Твоя задача неотрывно следить за Романовской. За каждым ее движением.

— Ясно, Виктор Петрович.

— Романовская может и не знать в лицо своих «гостей». Мы предполагаем, что их будет сопровождать хорошо знакомый ей человек, — сказал Сосновский. Бобров пристально посмотрел на Алексея.

— Понял свою задачу? — спросил он.

— Понял. Установить сопровождающего. Запомнить «го внешность.

— Договорились, — хлопнул ладонью об стол Бобров. — Ну, а по службе тебя заменит милиционер.

— А если Яковлев вдруг, — начал было Алексей, но его перебил, поднимаясь со стула, Панов.

— Пошли. Яковлеву все уже известно, дорогой мой Сокол. Ты доволен?

— Спрашиваешь! — фыркнул Алексей. Уже в коридоре спросил про незваных гостей.

— Пиротехники. Подошло время делать бомбы. Вот так, друг Алеша. Птички, видать, стреляные. Не из пугливых. Ухо нам держать надо востро. Но ты не тушуйся, нас будут подстраховывать до самой квартиры. А каждый шаг их станет контролироваться потом. Уже утверждены люди. Подписан приказ.

Алексей, запыхавшись, заскочил в контору магазина.

— Товарищ Яковлев, — выпалил он с порога. — Читали в газете?

Авсенев, сидевший за бухгалтерскими книгами, вдруг испуганно отшатнулся.

— Что? Что там? — пробормотал он. Но Алексей, ^будто не замечая его, шагнул к столу заведующего и развернул перед ним газету.

— Вот, вот… Слушайте «Приглашение в рабфак». Открывается набор слушателей.

Яковлев пожевал губами, не дрогнув в лице, спокойно отвел рукой газету.

— Ну и что?

— Хочу оформляться. Дайте отпуск дня на два… А? Пока учебники. Документы… То да се…

Яковлев с минуту молча глядел, не мигая, на Алексея. «Ну откажет!» — мелькнуло в голове парня.

А тот спокойно вышел из-за стола, подошел к телефону, висевшему в простенке между окон, и вызвал начальника охраны. Рассказал о создавшемся положении.

— Не буду ж я еще и на ночь оставаться… Да, да. Хорошо!

И тут же Алексею:

— Пиши заявление.

* * *

Было морозно. Несмотря на ранний час, базар гудел разноголосицей. Скрипели на морозе сани подъезжавших из деревень. Таинственно ухали колокола церквей.

Идет парень. Из фабричных, похоже. Вышитая рубаха видна из-под мехового ворота. Беспечный вид. Светлый, лихо вздернутый чуб, сдвинут к затылку лаковый козырек картуза.

Всем праздник и ему тоже. Вот он подойдет к этому углу, у которого расселась с кулем жареных семечек расторопная бабенка из пригородных, и купит себе стакан, а то и два. Стакан-то ишь какой — маломерка.

— А ну, что за семя? — нагнулся Лешка над кулем.

— А что ж… Попробуй, хлопец, попробуй, — оживленно заговорила баба. — Смотри, язык не проглоти… Вкуснячие. Правда?

— Чего там… Протухли, вот и поджариваете небось, — покуражился Лешка, но тут же покровительственно: — Ладно… Какие уж есть. — И оттопырил брючный карман. — Сыпь два.

— Ох уж и привередливая публика городская. Не приведи бог, — затараторила беззлобно тетка. — Свеженький подсолнух-то. В амбаре всю зиму. Когда ж ему протухнуть? Ой, хлопец. Ой, хлопец. Такой гарный, а говоришь пустяки!

Лешка смущенно хмыкнул и пошел своей дорогой. Он шел к трем тополям. Завтра предстояла операция, в которой он будет уже не свидетелем, а прямым участником.

Из донесения Панова

«…Гости доставлены на место. Деталь при встрече: Сокол обратил внимание на человека, который вышел с ними из вагона. Он прохаживался по перрону, совсем не обращая внимания на приезжих, но проявил интерес к Романовской. Сокол заметил, что и она не спускала с него глаз. «Уж очень напряженно было ее лицо, — уверяет Сокол. — Я ждал от пассажира какой-то реакции. Он не мог не видеть ее настороженности. Закурил и, бросая спичку под ноги, кивнул на гостей и прошел мимо. Романовская бросилась к приезжим и разыграла сцену гостеприимной хозяйки. Была возбуждена и весела, будто получила «добро» от высшего своего начальства. Зрительный портрет загадочного пассажира Сокол довольно четко рисует так: плотный крепкий старик лет под шестьдесят. Плоский нос (утиный). Живой острый взгляд из-под лохматых густых бровей. Борода клином. Усы спадают вниз по-украински. Серое клетчатое пальто. Шляпа фетровая коричневая. Брюки темные навыпуск. Прошел с небольшим чемоданчиком в вокзал. Очевидно, будет ждать поезда на Харьков. Оставил Сокола, сказав Ром., что так надо. Пусть проследит — нет ли за нами «хвоста».

Акция по ликвидации притонов, воровских шаек прошла успешно. Был взят и Юдин. Романовская всполошилась. И было чего опасаться: на Шурку она делала большую ставку. Как вскоре выяснилось, он должен был бросить бомбу в областном комитете партии, убить первого секретаря Варейкиса.

«Устоит Юдин или расколется? — мучили сомнения. — Может быть, скрыться, пока не поздно?»

Успокоил Панов. Он так комически изобразил поведение Шурки, что Ганна почти успокоилась.

— Упряжкин у меня есть из знакомых. Милиционер, как раз того округа, где Шурка живет. Взяли его в ту шумную ночь. Кирпичи с баржи переправлял какому-то спекулянту. И ведь надо же — в ту самую ночь!

Так представил ей дело Панов.

Не ждала еще беды Романовская.

Двое пиротехников, работавших в подвальном помещении жестянщика Гущина, были под неусыпным контролем чекистов. Это были те самые «гости», которых встречали на вокзале Панов и Сокол. Каждый шаг самой Романовской контролировался. И вот наступил день, когда все должно было решиться. Работникам угрозыска удалось разоблачить посланца эсеровской банды, орудовавшего в лесах Тамбова, который шел на связь с анархистами Воронежа.

На оперативное совещание были приглашены участники опергруппы, которую возглавил Бобров.

— Докладывайте, Виктор Петрович, — качнул Алексеев головой в сторону Боброва.

— После акции, проведенной в городе милицией, террористическая группа Романовской насторожилась вроде. Несколько дней ее «гости» не покидали квартиры, но потом, решив, что главной целью угрозыска действительно были воровские «малины», их ликвидация, успокоились, активизировались. По сообщениям надежных людей, работа в мастерской Гущина не прекращается теперь сутками, форсируют дело. Первым и главным объектом считаю мастерскую.

Бобров зачитал список оперативников, которые должны будут участвовать в захвате мастерской и ее обитателей. Арест Романовской взял на себя начальник особого отдела.

— Можно бы подключить к ним и Сокола, — не совсем уверенно добавил Бобров, вскинув глаза на Алексеева.