Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер

«Они и ваши деньги украли?» — недоверчиво спросил Ортис.

«Ещё как, чёрт возьми!»

И это тоже было не совсем правдой. Они действительно забрали деньги из его сейфа, но это вовсе не было кражей. Это было взысканием денег, которые законно полагались им за сотню килограммов кокаина, доставленных строго по договору.

«Значит, они обкрадывают всех нас», — сказал Виллада.

«Обычные ворюги, вот они кто», — заявил Вигги.

«Прямо как мы», — сказал Ортис, и все трое расхохотались.

«Так вот, что мы сделаем завтра...» — начал Вигги.

Поначалу казалось, будто за ним числится только нарушение за марихуану двухлетней давности. Но во время того ареста Тито Гомес — по уличной кличке Тиго — работал в конторе под названием «Кинг Авто Боди», и это заставило Олли задуматься. Он перепроверил архивы и — о чудо! — вот оно. Масштабное дело о сговоре полугодичной давности. Олли подошёл к своему столу и позвонил Карелле.

«Стив», — сказал он, — «мне тут позвонил один тип и говорит, что знает, кто убил Хоскинса. Я встречаюсь с ним в Гровер-парке через десять минут. Хочешь со мной?»

«Где именно в Гровер-парке?» — спросил Карелла.

«Мы пойдём туда вместе», — говорил Вигги. — «Мы говорим им: отдавайте, нахуй, наши деньги, которые вы нам должны, или вы все покойники. Ваши миллион семьсот. Мои миллион девятьсот.»

Никто не был должен Вигги ни цента. Но он уже искренне считал себя законным владельцем миллиона девятисот тысяч, которые блондинки забрали у него в качестве честной оплаты за купленные им наркотики.

«Йобаны жулики», — сказал Виллада, качая головой.

Ортис тоже качал головой. Но лишь потому, что ему не нравился этот план. Его логика была простой. Угрозы и предупреждения — это одно. Реальность — совсем другое. На своём ломаном английском он объяснил, что между вчерашним и сегодняшним днём никто в «Уодсворт и Доддс» не смог бы наскрести миллион семьсот тысяч, которые потребовал его напарник, не говоря уже о миллионе девятисот, на которые нацелился их новый сообщник. А в сумме это три миллиона шестьсот тысяч...

«А это очинь много денги», — пояснил Ортис.

Вигги же подумал о том, что когда-то в его жизни два доллара за водяной пистолет казались целым состоянием.

Тито Гомес сидел на четвёртой скамейке от входа в парк, когда Карелла добрался туда без десяти шесть того вечера четверга. Эти двое, казалось, отлично поладили. Гомес курил сигарету и внимательно слушал Олли, который, судя по всему, заканчивал анекдот, потому что Гомес зашёлся смехом как раз в тот момент, когда подошёл Карелла.

«Эй, Стив!» — окликнул его Олли. — «Знаешь анекдот про парня, который надевает презерватив на своё пианино?»

«Знаю», — сказал Карелла.

Он сел на скамейку рядом с Гомесом, так что двое детективов зажали того с обеих сторон, как непарные подставки для книг.

«Это тот человек, о котором ты мне говорил?» — спросил он Олли.

«Он самый», — ответил Олли. — «Тито Гомес. Также известный как Тиго. Знакомься, Тиго, это детектив Карелла.»

Тиго кивнул.

«Так, насколько я понимаю, вы хотели о чём-то с нами поговорить?» — сказал Карелла.

«Ага, только у меня тут не весь день в запасе. У вас там ещё есть детективы, которых надо позвать?» — спросил он Олли.

«Не, это все», — приветливо сказал Олли. — «Он говорит, что знает, кто убил Джерри Хоскинса, каково, а? Хочет узнать, полагается ли вознаграждение.»

«Возможно, мы сможем кое-что наскрести», — сказал Карелла.

«Что значит «возможно»?»

«Поговорим с комиссаром, узнаем, во сколько он оценивает это дело.»

Он подумал, что раз уж тут каким-то образом замешаны фальшивые «супер-купюры», комиссар вполне мог бы выделить какую-то сумму.

«Я рассчитываю на пятьдесят тысяч долларов», — сказал Тиго.

«Это куча денег, Тиго.»

«Но благодаря им и крутится мир, разве нет?» — сказал Тиго и ухмыльнулся. — «Деньги, деньги, деньги.»

«Ну, это смотря насколько ценной окажется твоя информация, а, амиго?» — всё так же приветливо сказал Олли.

Тиго не любил, когда его называли «амиго». Его отец и впрямь был из Пуэрто-Рико, но мать была чёрной, и он гордился своими корнями по её линии. Насколько мог вежливо — с копами всё-таки имеешь дело — он сказал:

«Я не говорю по-испански, амиго», — что было враньём, но, похоже, донесло его мысль.

«Оу, пардон», — сказал Олли, — «не знал. Ну так выкладывай, зачем хотел нас видеть.»

«Короче, была тут одна сделка на Декатур-авеню?» — начал Тиго таким тоном, будто задавал вопрос. — «Там один тип держит банду в хате на всём втором этаже, снёс стены трёх квартир? Привозит дурь из Мексики, Колумбии, Перу, сбывает десятикилограммовыми партиями по сорок-пятьдесят штук за раз — короче, сколько рынок проглотит. Я работаю на него почти два года, казалось бы, пора бы ему заговорить о том, чтобы сделать меня партнёром, но хуй там плавал. Всё держит меня на окладе...»

Вот почему он его сдаёт, — подумал Карелла.

«...относится ко мне как к ёбаному курьеру, прямо завожусь. Раньше я зарабатывал больше, водя грузовик. Я возил эвакуатор для этой автомастерской на Мейсон-стрит.»

«Как зовут этого парня?» — спросил Карелла.

«Сначала скажите мне, сколько комиссар готов выделить на это», — сказал Тиго.

«Ну, мы с ним ещё не разговаривали», — приветливо ответил Олли. «Понимаешь, мы должны прийти к нему с чем-то. Если мы скажем ему, что у этого парня, возможно, есть информация, он скажет: «Идите прогуляйтесь, ребята.»

«Можешь хотя бы сказать, когда это произошло?» — спросил Карелла.

«Конечно», — ответил Тиго. «Четыре, пять дней назад.»

«Когда именно?»

«А сегодня какой день?»

«Двадцать восьмое.»

«Значит, это было... дайте подумать.» Он начал считать на пальцах. «В прошлую субботу вечером? Когда это было? В канун Рождества?»

«Нет, двадцать третьего», — сказал Олли.

«Так вот когда это было. Как я и говорил. Четыре, пять дней назад.»

«Где?» — спросил Карелла.

«Я же сказал, в этой квартире на Декатур-авеню. Там три квартиры, и человек, о котором мы говорим, выбил...»

«Какой адрес?»

«Декатур-авеню, 1280.»

«Ты был там, когда состоялась сделка?»

«Да. Этот чувак ждал в гостиной, пока мы проверяли товар. Он должен был получить миллион девятьсот за сто килограмм.»

«Как его звали?»

«Фрэнк Холт. Но на его фотографии в газете было написано, что его