Вне закона - Всеволод Владимирович Крестовский

– Дурочка, да разве это яд! – засмеялся Платон. – Ведь это не более как сонные капли, и вот для доказательства – смотри!

Он откупорил склянку, налил себе на язык две-три капли и проглотил их.

– Разве мне охота подводить тебя под уголовное дело! – продолжал он. – Да и с какой стати морить мне хоть бы твою барыню?.. Я даю тебе сонные капли для того, чтобы ты могла спокойнее и надежнее сделать свое дело – понимаешь?.. Когда она выпьет хоть три-четыре глотка, этого будет достаточно для самого крепкого сна часа на четыре, а в это время ты осторожно отомкнешь ее ящики и добудешь мне бумаги… Я сам буду ждать хоть до утра у вас на черной лестнице – ты мне туда их вынесешь.

– А ежели проснется? – раздумчиво спросила Палаша.

– Не проснется, говорю тебе! Надо только не пропустить времени! – убеждал Вельтищев. – Через час после того, как она выпьет, ты свободно входи в комнату и работай!

Палаша еще более задумалась.

– Как же я буду работать, коли все ключи у них завсегда в кошельке под подушкой спрятаны? – заметила она.

Вельтищев достал связку отмычек.

– Этим работай! – предложил он.

– Что это-с?.. Отмычки?.. Ни за что! Ни за что на свете! – замахала испуганная Палаша. – Разве я мазурница какая, чтобы мне с отмычками на такое дело пускаться!.. И чтой-то вы, право, Платон Васильевич! Это даже обидно с вашей стороны! Я такой морали напущать на себя никогда не согласна!.. Нет уж, Господь с вами! Делайте вы сами как знаете, а я вам в этом не помощница!

Вельтищев горячо принялся убеждать ее, что это отнюдь не кража, что опасности для нее нет в этом деле ни малейшей, что он всегда сумеет выгородить и защитить ее, но девушка уперлась на своем и никак не соглашалась.

– Нет уж, Платон Васильевич, как хотите, а только этого я ни за какие деньги не могу! За это ведь в тюрьму берут, а из тюрьмы-то вышедши, вся моя честь потеряна и места хорошего я себе нигде уж не найду – потому какие же господа возьмут меня с волчьим билетом?.. И сама не согласна, да и вам – извините меня – не посоветую!

Вельтищев решился действовать крупным соблазном. Он отомкнул свою кассу, достал оттуда холщовый мешочек и высыпал на стол перед Палашей кучку блестящих червонцев.

– Здесь тысяча рублей – это в задаток! – сказал он, подвигая рукой к девушке свое золото. – Сработаешь дело, получишь еще вдвое!.. Соглашайся, Палаша, – у меня время не терпит!

Соблазн был велик, но девушка устояла.

– Нет, Платон Васильевич! – решительно сказала она. – Не смущайте вы меня ни вашими словами, ни вашими деньгами! Не надо мне ничего от вас!.. Отпустите меня лучше домой, потому я никак не согласна!.. Я доводить на вас не пойду, а только делайте себе, как сами знаете, а меня не путайте!

Вельтищев, в злобном отчаянии, крепко стиснул свои руки.

– Злодейка ты моя! Что же ты со мною делаешь!.. Ведь ты режешь меня! Режешь! – вне себя прошептал он сквозь сцепленные зубы и словно обессиленный, в изнеможении опустился в кресло и тяжело задумался.

Прошла минута самого глубокого непрерывного молчания. Вдруг он вскочил с места, как бы внезапно осененный новою мыслью.

– Так ты на это решительно не согласна! – обратился он к девушке. – Ну, хорошо; значит, оставим эту мысль, но зато помоги мне сделать другое!.. Это уж совсем пустяки и для тебя ровно ничего не стоит! Людмилы теперь, ты говоришь, нет дома?

– У мамаши-с.

– Хорошо. Поедем сейчас вместе, и пока ее нет, я сам осмотрю все, что мне надобно. Ты только запрешь двери и в прихожей, и в кухне, и, кто бы там ни звонил, кто бы ни стучался, – хоть бы сама твоя барыня, хоть бы полиция, – ты не отмыкай, пока я не кончу. Это не будет долго, а тогда мы выйдем с тобою либо по парадной, либо по черной лестнице, и через десять минут ты вернешься как ни в чем не бывало.

Палаша молча стояла в нерешительном недоумении.

– Палаша! Некогда!.. Время не терпит! – убедительно дергая ее руку, напряженно молил Вельтищев. – Бери что хочешь с меня, бери это золото, но только едем сию минуту!.. Едем, а то неравно она успеет вернуться!.. Едем, проклятая, говорю тебе!

И почти насильно увлек ее за собою в прихожую.

Лакей накинул на него шубу и отомкнул дверь.

Вельтищев ступил за порог, но вдруг отступил назад в немом и смущенном ужасе.

На площадке его лестницы стояла Людмила.

* * *

Она не поехала к «мамаше». Когда Палаша вечером вторично стала проситься у нее со двора, m-me Коробова приказала ей помочь одеться, сказав, что она отправляется к матери. Выйдя ранее своей горничной, она порядила себе извозчика и, велев ему стать в тени, против ворот своего дома, на противоположной стороне улицы, стала зорко наблюдать, когда выйдет Палаша.

Последняя не заставила долго ожидать своего появления.

Людмила видела, как она порядила себе сани, и приказала своему извозчику ехать сзади, ни на миг не упуская из виду девушку. Почти по следам ее она поднялась на лестницу и решилась дождаться здесь выхода либо Палаши, либо Платона Васильевича.

Швейцар подошел к ней и осведомился, чего ей угодно.

Людмила сунула ему в руку рублевую бумажку и объяснила, что ей нужно именно здесь, на лестнице, подождать Вельтищева. Удовлетворенный этим объяснением, швейцар скрылся в свою конуру и не беспокоил ее более своею особою.

Людмилу подмывало дернуть за звонок, войти в квартиру и захватить обоих на месте, но она удержалась от этого намерения, разочтя, что звук звонка предупредит их и заставит либо скрыться, либо принять какие-нибудь меры предосторожности.

Впрочем, ей не долго пришлось дожидаться.

* * *

– Потрудитесь вернуться. Я не задержу вас! – твердо и спокойно сказала Людмила, входя в прихожую. – А! И ты здесь, Палаша?! Очень рада. Кстати, мне и тебя надо видеть. Оставайся! Платон Васильевич, – обратилась она к Вельтищеву, – потрудитесь скинуть вашу шубу и войти со мною в комнату: я задержу вас не более как минут на пять.

Смущенный, как школьник, Платон беспрекословно подчинился ее требованию.

– Войди и ты, Палаша, – предложила она девушке.

И все втроем они прошли в кабинет Вельтищева.

– Моя милая, – спокойно и сдержанно обратилась Людмила прежде всего к своей горничной. – Ты можешь ко мне более не возвращаться. Завтра утром зайди за твоими вещами и за расчетом, но чтобы сегодня я у себя уже не видала тебя больше! Теперь можешь выйти отсюда.

Девушка, невольно покоряясь ее холодно-твердому взгляду и властному слову, безмолвно