Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

в его комнату, чтобы духи могли покинуть Джулию, он не возражал, потому что, сами понимаете, доктор не мог бояться, что злые духи улетят к нему. Только попросил, чтобы тот очень подробно все рассказал Джулии – про волшебное окно, про улетевших духов и прочее, чтобы она хорошенько впечатлилась и покрепче поверила этому медиуму, или как там этого спирита зовут, что никакой свист не сочтет приличным оставаться в доме после общения с таким прохвостом. Естественно, прохвостом Ройлотт его не называл, как и шарлатаном, тут он твердо помнил, что надо сдерживаться, а наоборот, очень вежливо кивал. А шарлатан, в свою очередь, успокоил доктора, что духи к нему в комнату прилетят уже избавленными от злой скверны, так как при полете обовьются вокруг специального заговоренного шнурка, пояса катарсиса, который он, тоже с разрешения доктора, повесит у Джулии над кроватью, и тем самым они очистятся, станут добрыми. Потому что им помимо пояса придется пройти и через ножки кровати…

– А что с ножками? – несколько сдавленным голосом отреагировал его светлость, потому что за последние дни с этими ножками чего только не успело случиться.

– Они были сцеплены с полом серебряными винтами или скобами, моя жена в этом плохо разбиралась,

изготовленными специально чтобы изгонять духов.

Тут в зале поднялось вполне осязаемое для слуха свидетеля волнение, ибо приведшее публику в смятение разъяснение психиатра Джонсона по все тому же поводу еще не успело выветриться ни у кого из головы. В обморок, правда, на сей раз никто не падал, все больше смеялись и хихикали, а кое-где раздавался даже истеричный хохот. Армитедж, находившийся в момент выступления предыдущего свидетеля в специальной комнате и потому естественно не слышавший ни слова про пресловутые ножки и беснующуюся в постели привязанную Джулию, при виде усиливающегося веселья несколько сбился, но милосердный судья Таккерс после всего услышанного счел возможным махнуть на эту «мелочь» рукой и велел продолжать.

Армитедж продолжил и рассказал, как доктор Ройлотт опять не возражал, только просил очень подробно рассказать Джулии про заговоренный шнурок-поясок, про серебряные винтики-болтики, как они хорошо действуют на духов, какие они надежные в деле со свистом и так далее.

– То есть это был обряд? Мистический ритуал? – прозрел не без труда сэр Уилфрэд.

– Да, милорд.

– И что шарлатан?

– Он оказался шарлатаном!

– То есть как? – уже по-настоящему, без оговорок опешил его светлость.

– То есть во всех смыслах, даже магических. Одним словом, жуликом. Проходимцем. Ладно бы он не победил свист, это полбеды. Но он и не убедил Джулию, что победил его! Все осталось по-прежнему! Это выяснилось, когда он уже отбыл, получив кругленькую сумму за труды. Вот чего доктор простить не мог – что Джулия опять стала рваться замуж!

После этого минут пять пришлось призывать зал к порядку, так как все разволновались просто таки чрезвычайно. Затем, как только шум утих, Армитедж продолжил. Тем, что вернулся к любимице Джулии.

Элен понемногу тоже привязалась к Пестренькой Ленточке. Она видела, что змейка была единственной отрадой Джулии в жизни, становящейся для нее все более безнадежной. Но вот беда – Пестренькая Ленточка ужасно любила куда-нибудь уползать. В такие моменты Элен с отчимом бросались ее отыскивать, пока Джулия не впала в панику или приступ, что для нее означало одно и то же. А с появлением «окна волшебной силы» и заговоренного каббалистическими заклинаниями пояса очищения духов (которые так и оставили в надежде, что когда-нибудь они все же подействуют) такие побеги участились. Правда, отыскивать Ленточку стало проще – она взбиралась по шнурку (возможно, тоже очищаясь) и уползала через отверстие вместе с духами в комнату доктора. Там и сидела, наблюдая его за работой. Очень любознательная была. И все равно Джулия страшно переживала. Только случится пропажа, уже слышится ее крик: «Боже мой, Элен! Пестренькая Ленточка!» И не надо ничего пояснять более, все сломя голову устремляются на поиски. Зато какое было счастье, когда Ленточку находили!

Так было и той роковой ночью. Джулия выбежала в коридор с точно теми же словами. Только после этого рухнула и почти тут же умерла. А Элен, когда горе с души чуть отхлынуло, принялась недоумевать: если шаловливая змейка постоянно сбегала, почему ее очередное исчезновение расстроило Джулию до смерти? И только спустя годы, да и то, благодаря лишь Шерлоку Холмсу, выяснилась страшная правда.

Дело в том, что на ночь Джулия всегда прятала Пестренькую Ленточку в стеклянный ящичек, откуда та не могла выбраться. Поэтому странным было не только то, что исчезновения бандитки доконали таки Джулию. Удивительно, что пеструшка вообще пропала в такое время. Вот в чем дело. Никогда еще Джулия не возвещала своим криком о беглянке ночью. А еще Джулия перед сном всегда вынимала Ленточку из ящичка и гладила, желала ей спокойной ночи и сама старалась успокоиться, чтобы не слышать этот ужасный свист. Элен долго прокручивала это в голове, только что-то не сходилось. И только гораздо позже, когда мистер Холмс предотвратил покушение коварного отчима на ее жизнь, ее поразила догадка – жестокий отчим уже тогда, два года назад сотворил свое злодеяние. Он подменил ящички. В точно таком же с виду стеклянном подсунул Джулии совсем другую – ядовитую и лютую, как он сам, змею. Крик бедняжки был о другом: догадка Элен помогла ей вспомнить, что в голосе сестры изумления было не меньше, чем ужаса. А еще обиды. Ленточка укусила ее, чего никогда не делала. В тот момент, когда она собиралась пожелать ей спокойной ночи.

В этом месте душераздирающего рассказа последовало, наконец, первое вмешательство.

– Кого вы тут пытаетесь одурачить?! – воскликнул мистер Файд, будучи не в силах терпеть далее этот поток неприкрытого вздора. – Если уж погибшая так любила свою змею, наверное, она хорошо помнила, как та выглядит! Как можно заменить ужа гадюкой? Если вы без ума от ужей, вы что, не отличите ужа от гадюки?

На это Армитедж ответил, что не все так просто, как кажется наивному адвокату истца. Страшную ядовитую змею подбирали долго, чтобы она была не очень страшной. Цыгане привозили одну за другой. Доктор мотал головой: нет, не пойдет, эта змея не похожа на Пестренькую Ленточку, везите другую. Это растянулось на годы, и все это время Джулия собиралась выйти замуж. Постоянно хотела это сделать. И доктор понимал: затягивать нельзя. Риск страшный, что, пока цыгане подыскивают подходящую змею, жених подыщется раньше – кто-нибудь таки возьмет Джулию замуж. Он их бесконечно подгонял. Торопил, мол, сколько можно возиться!

– И потом, – заключил Армитедж, с вызовом глядя на мистера Файнда, – я и не утверждаю, что она ничего не заметила… Она поняла, что укусила ее не Пестренькая Ленточка, а другая змея.

– Тогда бы она сказала «Боже мой, Элен! Не Пестренькая Ленточка!», – пропищал в ответ мистер Файнд, ернически подражая истеричному воплю.

– Она и пыталась сказать это. Но начинать все равно пришлось с того, что ее любимая Ленточка исчезла, хотя должна была быть в стеклянном ящичке, от этого никуда не денешься, рассказывать надо по порядку, а потом уже продолжить, что вместо нее в ящичке… ну, и так далее. Только на продолжение ей уже не хватило сил. Элен, кстати, и в рассказе мистера Дойла отмечала, что доктор присоединился к ней не сразу. Поначалу она помогала сестре одна, хотя крик Джулии не мог не разбудить его.

– Чем же он, по-вашему, был занят?

– Заметал следы. Вынес незаметно к себе свой ящичек. И он, как вы понимаете, был не пуст.

– Если вы настаиваете на подмене…

– Не я, а моя жена…

– Пусть так, – ухмыльнулся мистер Файнд. – Подсунуть вместо Пестренькой Ленточки – черт с нею, будем называть ее так! – другую змею мог кто угодно. Почему именно доктор Ройлотт? Почему не ваша жена, например?

– Зачем бы тогда она стала