Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

вид объяснялся еще и тем, что она оказалась значительно младше своей покойной сестры Элизабет и всего на восемь лет старше ее дочерей. Кроме того, бездетность, если можно так выразиться, законсервировала ее внешность. Мисс Уэстфэйл в прямом смысле сохранила все при себе, особенно фигуру и кожу, а ее блестящие хитрые глаза отличались такой живостью, что я не успевал поймать и оценить их выражение. Взгляд этих странных, по своему привлекательных, но вместе с тем настораживающих глаз метался между многими предметами, и единственным из них, на котором он так ни разу и не остановился, было мое лицо.

И это при том, что многое из переданного ею, насколько я мог судить по интонации, было высказано не только искренне, но и с ощутимым чувством то ли убежденности, то ли воодушевления. Так выражается оспариваемая или тем более попранная правота. Если причина заключалась действительно в этом, я был бы не прочь узнать, кем правота мисс Уэстфэйл могла быть поставлена под сомнение.

Визит полицейского явно не обрадовал ее, но она объяснила это тем, что все еще переживает внезапную кончину своей племянницы. Ее лицо при этих словах действительно выглядело расстроенным и растерянным, словно она до сих пор не сумела объяснить себе, как такое могло случиться. К чему расспросы, если Элен уже нет? А с ее смертью и никого из этой несчастной семьи, ибо давно уж нет ни Элизабет, ни Джулии, ни доктора Ройлотта. Остался лишь этот… мисс Уэстфэйл с содроганием выговорила фамилию Армитеджа. Если полиция занялась такой давней историей, почему бы заодно не проверить, все ли так уж безобидно с кончиной ее родной племянницы? С таким мужем ни чума, ни холера не нужна, внезапная смерть, считай, обеспечена. И никому дела нет. Сердечный приступ. Как же! Так она и поверила.

– Говорю я вам, инспектор, он мне с первого взгляда не понравился!

Элен Стоунер успела показать тётке своего будущего мужа почти сразу после кончины Ройлотта. В единственный раз. Потрясенная случившимся, она не смогла находиться одна в мрачном и опустевшем доме. Все-таки, чтобы там ни насочинял мистер Дойл насчет характера ее отчима, у Элен до самого конца сохранились вполне сносные отношения с ним. Утром она приехала в Хэрроу в компании двух джентльменов. Они постоянно пытались подбодрить ее словами поддержки и вообще много суетились. Не то чтобы на ней не было лица, но выглядела она скверно, насколько к Элен подходит это слово, так что Гонория сразу же догадалась, что произошло нечто исключительное. Чтобы понять, что имеется в виду, мне предлагалось учесть, о каком характере идет речь. Памятуя о словах Сэйлза, я сказал, что примерное представление о мисс Стоунер у меня понемногу сложилось. Гонория кивнула в ответ и продолжила. Джентльмены представились знакомыми доктора Ройлотта. Вот так, ни много ни мало. Не показался ли кто-нибудь из них знакомым и ей? Не обязательно лицо, возможно, имя. Мой вопрос подразумевал доктора Уотсона. Я помнил, что Гонория не имела привычки гостить в Сток-Моране, однако надеялся, что кто-нибудь – Ройлотт, Элен, а возможно и сама Джулия упоминали при ней имя доктора, посвятившего столько времени и сил своей подопечной. Но нет. Мисс Уэстфэйл, все так же не глядя на меня, пожала плечами и продолжила рассказ.

Холмс и доктор Уотсон дождались чая и уехали, а на следующий день заявился этот прохвост. Я бы сильно разочаровал мисс Уэстфэйл, если бы попросил уточнить, кого она имеет в виду. Как Армитедж узнал, что его невеста здесь, Гонория понятия не имела. Видимо, прослышав о случившемся (слухи расползлись быстро) и не застав Элен в Сток-Моране, он вспомнил о ее единственной родственнице. Или же Элен написала ему, что отправилась к тете погостить на время. Меня удивило такое предположение. Неужели племянница в таком случае не рассказала бы любимой тётушке о своем письме жениху? Изменчивое лицо Гонории на секунду застыло, охваченное разочарованием. Оказывается, ее одобрительный кивок был слишком скоропалительным – я все еще очень плохо понимаю Элен. Персиваль Армитедж пробыл с ними до вечера. Он выглядел озабоченным и зачастую встревоженным взглядом посматривал на Элен. Как она, бедняжка? Но Элен довольно быстро пришла в себя. Расспрашивал ли он ее о чем-нибудь? В частности, о том, что и как произошло? На сей счет Гонория не могла поручиться. Она сочла правильным оставить их вдвоем. Сама она к тому времени уже имела более-менее сносное представление о трагедии, благодаря Элен и в еще большей степени Холмсу, который оказался куда многословнее ее племянницы.

Элен прожила у нее все дни вплоть до суда коронера. Гонория сочла себя обязанной присмотреть за племянницей, так что на слушания в Летерхэд они отправились вместе. Джентльменов из Лондона на суде не оказалось. Их показания были представлены в том виде, в каком их записал и приобщил к делу инспектор Смит. Разумеется, в то время об обвинениях в адрес Ройлотта и речи не было. Несчастный случай, и сама Элен своими показаниями на суде если и коснулась памяти отчима, то уж точно не тенью, а светом. Только очень уж скоро после его смерти вышла она замуж. Так не полагается, и Гонорию это покоробило, при том, что доктор Ройлотт не вызывал у нее особенно теплых чувств.

– Это все ее жених, можете быть уверены, инспектор, – заявила она и даже, набравшись смелости, на мгновение шмыгнула взглядом по моим глазам. – Это он убедил ее, чтобы поскорее завладеть состоянием бедняжки. Ну и домом, конечно же. Как она не разглядела в нем проходимца, ума не приложу!

В отличие от своей сестры мисс Уэстфэйл никогда не покидала Англию. Она подтвердила, что после возвращения из Индии и до гибели Элизабет в железнодорожной катастрофе семья жила в Лондоне. В тот период сестра с новым мужем и дочерями несколько раз навещала Гонорию в Хэрроу. Общительная Элизабет рассказывала многое о прошлом, в том числе и о жизни с первым мужем генерал-майором Стоунером.

Помня о словах Сэйлза про «дурочку Джулию» и про странные обстоятельства ее смерти, я не мог обойти стороной и этот вопрос. Объяснение оказалось ошеломляюще трагичным.

Оказывается, Стоунер погиб во время печально знаменитого восстания сипаев в конце пятидесятых. Он был убит в собственном доме на глазах у двухгодовалой Джулии. Ребенка спасла от гибели нянька. Убийцы увлеклись грабежом, благодаря чему ей удалось выбраться из дома и вместе с беженцами из Мирута укрыться в Рампуре. Элизабет с Элен совершенно случайно оказались вдалеке от места, где вспыхнул мятеж, и их воссоединение с Джулией состоялось много месяцев спустя, когда сипаев отбросили прибывшие из метрополии подкрепления. Примерно в то же время произошла встреча Элизабет с ее следующим мужем, доктором Ройлоттом. К прискорбию Гонории Бет, сойдясь с Ройлоттом едва ли не в одночасье, предвосхитила будущий столь же поспешный шаг своей дочери. Но, по крайней мере, осуждать сестру столь же однозначно, как и племянницу она себе не позволяла. Время было, мягко говоря, не простое. Молодой вдове с двумя малолетними детьми как воздух требовался мужчина, на которого можно было опереться. Странно только, что таковым оказался доктор Ройлотт. Наследство Бет, по мнению Гонории, позволяло подойти к решению этого вопроса более осмотрительно.

Действительно ли доктор Ройлотт был столь неуживчив и нелюдим, как это описано в «Пестрой ленте»? Мисс Уэстфэйл не стала скрывать, насколько шокировало ее сочинение мистера Дойла. Нет, как инспектор уже вполне мог убедиться, она нисколько не идеализирует мужа своей сестры. Доктор Ройлотт был не слишком приятным в общении, по крайней мере, в то время, когда ей приходилось видеть его в компании с Бет. И все же это ужасно – так оболгать человека. Он не был агрессивен и уж конечно же не сидел в тюрьме за убийство.

Действительно, довольно угрюмый и не разговорчивый, но сестра в нем души не чаяла, нахваливала, так что обо всех его тогдашних планах Гонории известно только от нее.

– А были планы? – поинтересовался я.

– О, еще какие!

Когда супружеская чета гостила у нее, единственной возможностью заставить этого спесивого молчуна открыть рот было перевести разговор на тему,