Книга мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

Трупы сбросили в районе полей аэрации, где они утонули навсегда. Заодно на дно в близлежащих болотах, как подбитый фашистский танк, ушла желтая «Победа».

Отлично. В Еловом все благолепно, и ничего не напоминало о произошедшем. Поселок так и останется спокойным местечком, а не местом происшествия. Жители, конечно, могут начать названивать в органы, что в поселке была стрельба, ездили какие-то машины. Вроде даже кого-то убили. Но мне кажется, их глас услышан не будет. Потому что это не нужно никому. Концы в воду — точнее, в поля аэрации и в болота.

— Все, разбегаемся, — объявил я, когда мы замели следы. — Молчок, понятное дело.

— Да уж в журнале «Огонек» мои мемуары не ждите, — хмыкнул железнодорожник.

На базе я завис с книгой. Прочитал ее от начала до конца — сперва вскользь, быстро, а потом внимательно, с ручкой и листком разбирая самые интересные места. И, мягко сказать, обалдел.

Художественная и философская сторона, конечно, впечатляла, хотя и была достаточно умозрительна. Тайное общество радетелей за справедливость было описано в красках, с деталями, при этом довольно пафосно, в превосходных тонах. Описание борьбы с советской бюрократией и рождения нового общества попахивало идеализмом. Манипуляции с общественным мнением и институтами государственного управления были описаны вскользь, но вполне убедительно — автор явно был подкован в таких делах.

Пара глав была посвящена «пастухам». Полесский их называл прямо. Упомянул и их происхождение от жрецов Осириса, и тысячелетнюю систему «выпаса» человечества.

Отдельный раздел — совершенно безумные темные ритуалы, чудовищные извращения и попирающие все человеческое кровавые деяния заправил этого мира. Тут и организация массовой гибели людей, и человеческие жертвоприношения, и совершенно удивительный разврат, для которого даже слов не хватает в русском языке. Для «пастухов» и их ставленников это нормально.

Один из героев, старый и иссохший «пастух», прямо говорит: «Наша задача погрузить в изначальное древнее Зло как можно больше сильных мира сего и властителей умов — финансистов, политиков, культурных деятелей. Они с готовностью принимают наше внушение: "Если надо коснуться зла — оно того стоит. Если надо отдаться злу — оно того стоит. Власть и элитарность — единственное, что имеет значение". На тихих островах, в обширных аристократических имениях с дворцами, замками и крепостными башнями из века в век льется ритуальная кровь, там выплескивается энергия замученных людей. И пока это происходит — они будут исполнять нашу волю. А мы, "пастухи", что нужно нам? Мы просто не даем стаду уйти с Тропы Ориона».

Но это часть — ладно. Фантазия автора, ирония, гротеск — сколько такого написано. Мало ли подобной литературы давно исчезло с полок книжных магазинов и поедается жучками в тиши библиотек. Забавно, местами остроумно, но мимолетно.

А вот рассуждения «декабриста» — это уже теплее.

«Древние структуры, сумевшие сохраниться через тысячелетия, кажутся вечными и незыблемыми. Только винтики любой структуры — люди. А люди стареют, тупеют, увлекаются, совершают глупости. Люди — рабы страстей. Время не щадит никого и ничего. Самые совершенные механизмы ржавеют. Да и людей-винтиков можно вкрутить в новую, более совершенную машину. Перехватить управление этим никчемным миром. И сложить из деталей другой, более справедливый мир».

Это уже заявка, притом недвусмысленная. Это призыв к бунту против теневых властителей. И как бы не личная программа Полесского.

Но опять же — это все лирика. Всего лишь слова и писательские фантазии.

А вот описание «Союза Справедливости». Вот тут и была засада, из-за которой лилась кровь рекой. Буковки выстроились в ряд. Приобрели смысл. Смысл убийственный.

Головоломка встала на свои места. В общем-то, теперь понятно, что за чудесную вещицу создал психопат, философ, мистик и революционер Самуил Полесский. И еще стало ясно, на какую работу хотел меня подрядить Букинист. И с таким материалом я бы с ней точно справился…

Захлопнув книжку, я ощутил, что голова разболелась, виски заныли, и произнес вслух:

— Что дальше, майор Шипов?

Все оказалась не так плохо, как мы думали… Все оказалось гораздо хуже.

Но шанс есть. Может что-то получиться. Нужно просто отважиться на следующий шаг.

Глава 54

Я достаточно уютно расположился в кресле в углу. Позевывал и ждал. Хотя все должно было решиться сегодня, трясучки и смятения не было. На меня снизошло вселенское спокойствие. Будь как будет. Мы сделали все, что могли.

Сколько еще осталось мне скучать? Десять минут? Пятнадцать? Даже свет не включишь, чтобы посмотреть время.

За окнами квартиры шумел город, горели фонари, закончился рабочий день, люди ехали домой — по заведенному на долгие годы распорядку, который, казалось, не может поколебать ничто. А я ждал.

Ждал поворота ключа. Шагов. Ждал его.

Я все же рассмотрел циферблат наручных часов. Время вышло.

И тут же послышался шум. Минута в минуту. Хорошо иметь дело с пунктуальными людьми.

В прихожей зажегся свет. Гость снимает галоши, аккуратно ставит их в угол. Снимает пальто.

Делает шаг в комнату. Рука его тянется к выключателю. Загорается оранжевый абажур под потолком.

И пришедший застывает на месте, глядя на меня.

— Вечер добрый, — говорю я, поднимаясь и поигрывая трофейным пистолетом с глушителем. — Не ожидали меня увидеть? Ох, не делайте резких телодвижений. У нас разговор долгий. И желательно, чтобы он прошел без стрельбы.

Рука вошедшего, которая невольно потянулась под мышку к кобуре, возвращается обратно.

— Шипов, — шипит человек. — Ты…

— Именно так… Да вы присаживайтесь.

Мы расселись на противоположных сторонах просторного обеденного стола, занимавшего чуть ли не половину комнаты — как на переговорах. Да, собственно, это и были переговоры.

— Шипов! — пошел в наступление мой собеседник. — Не чуди! Сдай оружие. И я тебе обеспечу нормальное обхождение. И справедливое расследование. Иначе тебя просто пристрелят.

— Вы же должны понимать — если я сдамся, то мне конец.

— Ты заигрался.

— Не только я.

— Тогда стреляй. Все равно ничего делать для тебя не буду… Ты сильно разочаровал меня, Шипов.

— Вы просто очарованы и разочарованы не теми, товарищ полковник, — горько усмехнулся я.

Беляков зло посмотрел на меня. Злился он и на себя, что так легко попал в капкан. И где? На своей же конспиративной квартире, где должен был встретиться по графику с агентом.

А я праздновал успех. Расчет мой подтвердился. Беляков пунктуален. Есть у него график встреч с агентурой. Проводятся они на этой самой конспиративной квартире, которая мне хорошо известна — сам ее подбирал. Оставалось только сконтактироваться