Последний час - Самюэль Бьорк

Фредрик покачал головой.

Он помнил все очень хорошо.

Одно из первых его дел, когда он только пришел в отдел.

Двух подростков-иммигрантов забили на улице насмерть молотком.

Преступника задержали довольно быстро, и Фредрик лично участвовал в аресте.

Был у него в квартире.

Флаг со свастикой.

Террариум с тарантулами.

Запах в том помещении…

– Но он ведь до сих пор под арестом? – спросил Фредрик.

– Да, – подтвердила Аня. – Поэтому я и сомневалась. Но подумала – с его взглядами, нападениями на Норвегию и всем этим… Может, у него есть сообщник? Кто-то, кто уверен, что страну надо наказать за то, что мы… ну, пустили их.

Фредрик заметил, что она сказала «мы», включая себя.

– Ладно, Аня. Хорошо, проверим, – кивнул Мунк. – Юн?

– Да, – откликнулся Карри как прилежный ученик.

– Берешь на себя?

– Конечно, с удовольствием, – сказал Карри и уже начал подниматься со стула, когда в комнату влетела Миа.

– Я разгадала!

Она выглядела уставшей, но улыбалась от уха до уха. Подбежала к стене и выхватила маркер у Мунка.

– Так… – она перевела дух и повернулась к ним. – Первое слово, которое я нашла: NOSFERATU. Все буквы из одной и той же книги и в одном слове. И вот тут я пошла не в ту сторону.

Она подбежала к другой доске, указала на буквы:

OFKEJXRO

– Это не одно слово, а два. JOKER и FOX. Видите?

– И что это значит? – пробормотал Карри.

– Думаю, JOKER связан с NOSFERATU, – продолжила Миа. – Ну, Джокер, как в фильмах про Бэтмена. Помните его?..

Она провела пальцами от уголков рта вверх, изображая шрамы.

– Он же тоже был, мягко говоря, странным. Джокер и Носферату – думаю, это связано между собой и с чем-то еще. Но не со следующей жертвой.

Она вернулась к первой доске.

– О. С. и 6. И FOX… то есть «лиса». Думаю, это адрес. Можно…

Миа огляделась, но Анетте уже печатала на клавиатуре.

– Есть Ревлидален, Ревликолнен[15]… О черт.

Голи посмотрела на них.

– Ревефарет, 6. Оливер Санд.

– По машинам! И вызвать спецназ! – рявкнул Мунк и, опережая всех, вылетел из комнаты.

49

Йессика Блумквист стояла перед зеркалом в ванной и с трудом понимала, на кого смотрит. Покрасневшие глаза. Пересохшие губы. Как будто она часами бродила посреди песчаной бури, потерянная, не зная, куда идти.

Но теперь все иначе.

Черт бы тебя побрал.

Сделал из меня куклу, игрушку в твоих руках?

Она стянула с себя свитер, вытащила из ящика ножницы.

Улыбнулась сама себе, глядя, как в раковину сыплются светлые пряди.

Вот так.

Ровно, чуть ниже ушей.

Она натянула резиновые перчатки и, следуя инструкции, начала готовить краску.

Используйте кисть для равномерного нанесения краски.

Кисти у нее, конечно, не было.

Ну и пусть.

Она открутила крышку маленького тюбика, склонила голову и выдавила густую массу прямо на волосы, втирая как могла.

Медный оттенок.

Ржаво-красная полоска на лбу.

Она снова улыбнулась.

Посмотри в зеркало?

Да пошел ты.

Теперь все будет по-другому.

После нанесения оставьте на 20–25 минут.

Черт.

Об этом она не подумала.

Она никогда не красила волосы. Ей всегда нравился свой блонд, хоть шутки про блондинок и были неизбежны.

Как называют блондинку в университете?

Гостья.

Ха-ха.

Да-да.

Она слышала их все.

Черт.

Конечно, какое-то время эти шутки еще даже считались смешными.

Ну что ж, пусть краска подействует.

Она пошла на кухню, выставила таймер на двадцать минут – хватит.

Натянула обратно свитер и поднялась на чердак.

Мысленно поблагодарила Рокки, который всегда умел все раскладывать по полочкам.

Она подняла мусорный пакет с надписью «Йессика, выбрось» и понесла вниз.

Перед глазами мелькнуло воспоминание, как она вываливает все это на пол.

Клетчатая мини-юбка?

О чем, черт возьми, она тогда думала?

И эта красная кожаная куртка… дорогущая. Сколько раз она ее надевала?

Ноль.

Нет. Все это было слишком ярко, слишком вызывающе.

Она должна стать незаметной.

Она зашла в спальню и открыла шкаф Рокки.

Фланелевая рубашка.

Отлично.

Пара черных джинсов.

Хорошо.

Подойдут, если подвернуть и добавить ремень.

Толстовка с капюшоном?

Есть.

И кепка.

Она потянулась к верхней полке.

Бежевая, с логотипом NY спереди. Ну, сойдет.

New York Yankees.

Рокки когда-то пытался объяснить ей правила бейсбола, но она не вникала.

Что это, не просто вышибалы, как в школе на физкультуре?

Она вдруг остро ощутила, как скучает по нему.

Надеялась, что с ним все в порядке.

Опять передумала.

Снова потянулась и взяла другую кепку.

Серую, без логотипа.

Идеально.

В гостиной она села на диван.

Дождалась звонка таймера, пошла в душ и смыла краску.

Феном просушила волосы.

Готово.

Другая женщина.

Медно-рыжая.

С каре, ровно по линии плеч.

Ну что, попробуй теперь меня найти, ублюдок.

Йессика вернулась в гостиную, надела приготовленную одежду и достала телефоны из сумки.

Отнесла их на кухню и убрала в ящик.

Ведь именно так он ее и отслеживал, да?

Через телефоны.

Теперь – нет.

Она зашла в спальню, открыла окно и осторожно выбралась наружу.

Пожарная лестница.

Старая, ржавая, но выдержала.

Она спрыгнула с последней перекладины, натянула капюшон, сунула руки в карманы, опустила голову и вышла через запасной выход во дворе, которым никогда не пользовалась.

Идеально.

Сердце колотилось под толстовкой, когда она, краем глаза оглядываясь, направилась к станции метро.

Но вдруг поняла:

Черт, не выйдет.

Она подняла руку и поймала такси.

– Тёйенгата, 42.

В этот раз никакой болтовни, слава богу.

Халяль-лавка, парикмахерская – она давно не бывала в этих местах.

Вошла во двор и подошла к самому дальнему подвальному окну.

Осмотрелась и тихо постучала носком ботинка.

Прошла целая вечность, прежде чем створка приоткрылась.

– Да?

– Это я, Йессика.

– Йессика?

– Да.

– Ладно. Сейчас открою.

Она быстро подбежала к ближайшей двери и дождалась, пока он впустит ее.

Спустилась в подвал.

Постучала в дверь.

Донеслись шаги, щелкнул замок.

Его глаза расширились от неожиданности, а подбородок все так же порос щетиной – точь-в-точь как в прошлый раз.

– Йессика? Давно не виделись. Что ты здесь делаешь?

– Привет, Адриан. Мне нужна помощь. Можно войти?

50

Миа Крюгер сидела вместе с Мунком в черном «Ауди» на краю улицы Ревефарет, снова ловя себя на мысли: как же ей хотелось быть среди них. В этом отряде спецназа. В той темно-серой бронемашине. С шлемами, автоматами, бронежилетами и перчатками. Они обменивались знаками, осторожно приближаясь к белому особняку. Это могла быть она. Должна была быть она. Первая и пока единственная женщина, которой удалось пройти суровые вступительные испытания.

Несомненно.