Последний час - Самюэль Бьорк

как машину сменили, а кого-то силой затолкали в белую «Ауди А6». Именно ее теперь и искали. Через два часа «Ауди» обнаружили на стоянке у тренировочного центра около озера Сонгсванн. Спортсмен, занимавшийся там поздно вечером, заметил еще одну смену автомобилей – на этот раз не столь четко: синяя машина, возможно «Форд»… или «Опель»?

И на этом след простыл.

Все патрули.

Работали всю ночь напролет.

Перекрыли дороги на въезд и выезд из города – бессмысленная затея, пальцем в небо, и Мунк понял это уже после Сонгсванна.

Мы его не найдем. Все спланировано. Он точно уже не в «Опеле» – да и не в «Форде». Менял машину.

Каждый раз.

Черт.

Мунк глубоко затянулся, наблюдая, как клубы дыма смешиваются с сизой гарью, поднимавшейся над стенами.

Крепость Акерсхус?

Зачем?

Метро – понятно.

Парк скульптур Вигеланда, Дворец – еще куда ни шло.

Но здесь?

Здесь ведь никого нет.

По крайней мере, в это время суток.

Да, ворота открываются в шесть утра, но сколько тут могло быть людей?

Горстка туристов?

Что-то тут не сходилось.

Он бросил окурок, потянулся в машину за новой пачкой сигарет.

Вздохнул, открывая ее, и тут к нему через газон поспешила Анетте Голи.

– Ну? Есть что?

Анетте покачала головой.

– Смотритель в больнице, но толком ничего не сказал. Бредит. Шок. Похоже, пришел на работу и застал Санда в кладовке. Потом побежал что было сил.

– Понятно, – кивнул Мунк, закуривая.

– Крепость Акерсхус? – сказала Анетте, глядя на серые стены. – Странный выбор, не находишь?

– Я только что об этом думал.

Она встала рядом, скрестив руки на груди.

– А если…

– Если что?

– Помнишь генерал-майора? Может, это было личное?

– В каком смысле?

– Может, бомба была не для толпы. Только для него.

– Так… И почему тогда здесь?

Анетте кивнула в сторону крепости.

– Квислинга ведь расстреляли именно тут?

Мунк медленно кивнул.

Видкун Квислинг – человек, который в ночь на 9 апреля 1940 года, после вторжения немцев, возглавил правительство. Предательство было столь громким, что его фамилия стала синонимом слова «предатель» на всем западе.

– Думаешь, Санд его предал?

– Возможно, – пожала плечами Анетте.

– Черт, мысль недурная, – кивнул Мунк. – Значит…

Он посмотрел на нее.

– Значит, мы имеем дело с военными.

– Именно, – подтвердила Анетте.

– Ну что ж, – Мунк кашлянул, – Фредрик что-нибудь выяснил у своего приятеля в разведке?

– Пока нет, насколько мне известно.

Она посмотрела на телефон.

– У них там ночь прошла, как и у нас. Никто не уходил. Все на ногах.

– Понятно, – кивнул Мунк, потерев лоб.

– Почему бы тебе не поехать домой? – предложила Анетте. – Ты же уже не соображаешь. Никто из нас не соображает. Душ, пара часов сна…

– Нет, – отмахнулся он, собираясь с мыслями.

– Кто занимается книгой из дома Санда? – спросила Голи.

– Миа. А еще? Что у нас есть?

– Почти ничего.

– По спискам Ани?

– Пока ничего.

– Камеры? Наблюдение?

Анетте огляделась.

– Сказала ребятам искать что смогут, но вряд ли что выйдет. У меня такое чувство, что он прекрасно знает, что делает.

– Черт, – Мунк устало провел ладонями по глазам. – Ладно. Собери всех на совещание.

– Фредрика тоже?

– Нет, пусть он пока сидит там. Всех остальных. Нужно пересмотреть все заново. Должно быть что-то, чего мы не заметили.

– Хорошо, – кивнула Анетте и пошла следом за ним к машине.

54

Украшение. Мертвая оса. Книга об орхидеях.

Миа провела ладонями по лицу и сделала шаг назад. Только это теперь лежало на столе перед ней. Нужно было, конечно, начинать с этого сразу, позволить остальным гоняться за подозреваемым, но она не смогла удержаться.

«Мерседес».

«Ауди».

«Форд», может быть, «Опель».

На этом следовало бы остановиться.

Сосредоточиться на уликах.

Пока мозг еще работал.

Черт.

Она потерла глаза, нащупала на соседнем столике кружку с кофе.

Холодный.

Фу.

Нет, сил больше не было.

Воды.

Она вышла в коридор, зашла в ванную и, наклонившись над раковиной, подставила лицо ледяной струе, чтобы та окончательно разбудила ее.

Так.

Назад.

Люди спали кто где…

Хотя теперь, конечно, уже нет – после взрыва.

09:07.

Он снова это сделал.

Сделал так, что они выглядели как кучка дилетантов.

Она прикусила колпачок маркера и вывела время на пустом листе, приколотом к стене.

09:07.

Четыре дня подряд.

Разумеется, это что-то значит.

Она потянулась к потолку, пытаясь хоть немного разбудить тело.

Так.

09:07.

907.

Девятьсот семь?

Нет.

Попробовать поменять их местами?

709?

079?

097?

Нет.

Не ясно.

Может, номер гостиничного номера?

907?

Высотка?

Отель Oslo Plaza?

«Я в номере 907»?

Она раздраженно покачала головой.

Конечно, нет.

Глупость.

Соберись, Миа.

Три цифры…

Где еще встречаются три цифры?

907…

Номер дома?

Автобусный маршрут?

Может быть?..

Она вышла в коридор, заглянула в кабинет к Ане и Людвигу. Людвиг сидел с телефоном у уха, глаза закрыты.

– Можешь кое-что проверить? – быстро спросила Миа.

– Что теперь? – отозвалась Аня.

– Я подумала… Мария Симонсен, адвокат… Существует ли какой-то закон, что-то вроде 907?

– Дай посмотрю… Так, вот: Девятьсот седьмой. «Трудовое и договорное право. Положения о трудовой среде и ее развитии. Правила, связанные с процессом найма…»

Аня подавила зевок и взглянула на нее.

– Прием на работу? Кто-то, кого уволили? Слушай, это, может, и неплохая зацепка…

Миа даже не дослушала, вернулась к себе.

Закон 907.

Сотрудник?

Где?

В армии?

Где-то еще?

Она быстро глянула на лист у двери – знала его наизусть, но усталость уже брала свое.

Держись, Миа.

Не засыпай.

Так.

Мария Симонсен, адвокат.

Альфред Беккер, профессор.

Леонард Рикардссон, МИД.

Оливер Санд, генерал-майор.

Что у них общего?

Что-то с работой?

Прием на работу?

Увольнение?

Нет.

Кто-то уволил?

Кто из них?

И тогда зачем остальные?

Она раздраженно стукнула ногой в пол и покачала головой.

Нет.

Не то.

907…

Черт.

Ладно.

Потом.

Сейчас предметы.

Миа открутила крышку бутылки с водой, стоявшей у двери, сделала глоток и еще раз окинула их взглядом с расстояния.

Украшение.

Сердце.

Выцарапанная буква.

J.

Маленькое.

Детское украшение.

J?

Маленькая девочка?

Она быстро перевела взгляд на соседний стол, где лежали остальные улики.

Есть ли тут что-то…

Связанное с ребенком?

Нет.

Ничего.

Хорошо.

Дальше.

Оса.

Она уже почти час рассматривала ее под лупой.

Мертвая.

Разумеется.

Что-то еще?

Что-то микроскопическое?

На крыльях?

Нет.

Просто оса.

Мертвая оса.

По-английски?

WASP?

Она вынула маркер изо рта и вывела на стене.

WASP.

Сокращение?

Не группа ли это была?

Из восьмидесятых?

Смутное воспоминание о старом плакате. На стене в комнате мальчишки, с которым она когда-то играла. Тот жил вместе со старшим братом. На