Последний час - Самюэль Бьорк

плакате – парень с черными волосами и мертвенно-белым лицом держит у рта череп, из которого струится кровь. И еще – туманное воспоминание о самом брате: дурак, насколько помнила, с довольной ухмылкой позировал перед этим изображением.

– Это значит We Are Satan’s People.

Сатана?

Дьявол?

Смерть?

Оса?

DEAD?

WASP?

Мертвый сатана?

Умерли, потому что были дьяволами?

Она записала это на стене, снова сунула маркер в зубы и слегка наклонила голову.

В каком-то смысле это было логично?

Они были плохими.

Поэтому и мертвы.

Нет, ну же.

Должно быть что-то более конкретное.

Связь между ними.

Тщательно выбранная.

Очень специфическая.

Именно эти люди.

Она скользнула взглядом по списку на стене.

Мария.

Альфред.

Леонард.

Оливер.

Адвокат.

Профессор.

Сотрудник министерства.

Генерал-майор.

Черт.

Нет, ладно.

Оставим пока.

Вернемся к главному.

Следующая жертва.

Миа осторожно отодвинула украшение и осу, сосредоточившись снова на книге.

«Все об орхидеях».

Она поступила так же, как в прошлый раз: в темноте на кухне, под ультрафиолетом.

Но на этот раз все было иначе.

Два инициала и цифра – да.

Л, Б, 16.

Инициалы жертвы – Л. Б., жила по адресу с номером 16.

А потом, где-то на середине книги, вдруг появились метки – целая вереница, шестьдесят четыре буквы, на первый взгляд случайные, лишенные всякого смысла.

Стр. 112: T, A, F, R, L, C, E, X.

Стр. 114: O, W, P, N, M, G, E, N.

Стр. 164: P, R, O, A, D, G, Z, E.

Стр. 179: B, L, M, K, D, F, K, B.

Стр. 204: V, W, U, U, I, J, I, F.

Стр. 261: K, A, J, E, B, D, L, L.

Стр. 341: V, A, H, S, U, Z, S, K.

Стр. 378: X, V, M, N, O, R, R, X.

Она переписала все в точности на лист бумаги.

Решетка.

Из букв и цифр.

Правильно ли?

Миа подошла к окну, оперлась о подоконник, снова потерла лицо.

Одно слово?

На каждой странице?

Нет, не выходит…

Страница 378?

XVMNORRX?

По-норвежски?

По-английски?

Все равно слово не выходит.

Или наоборот?

Читать с конца?

Черт.

Она потянулась к бутылке с водой, и тут в дверь постучали. В щель просунулась голова Людвига.

– Мунк вернулся. Общий сбор. Он хочет видеть всех в переговорной. Срочно.

– Что? Нет, нет.

Она покачала головой, пересекла комнату, вытолкнула его в коридор, придвинула стул к двери и плотно подперла им ручку.

Так.

Она достала карандаш, зажала его зубами, положила лист в центр стола и уставилась на буквы.

Давай, Миа.

Подсказка у меня прямо перед глазами.

Ты сможешь.

55

Шестидесятисемилетняя пенсионерка Лив Берг не могла не испытывать некоторой радости от всего, что происходило в последние дни. Нет, радость – слово неподходящее. Картинки, бесконечно мелькавшие на экране телевизора, плачущие люди, страх, разрушения, город, который она любила, погруженный в хаос, – нет, конечно же, это было ужасно. Но в этом кошмаре нашлось крошечное утешение: школы закрыли, и теперь у нее появился шанс провести самый обычный вторник рядом с самыми дорогими сердцу людьми. Со своими внуками.

Когда-то, будучи судьей в окружном суде Осло, у нее просто не было на это времени. Да, она их видела, но близости, о которой так мечтала, не было. «Бабушка на полный день» – именно так называлась рассылка, которую она отправила в последний день службы: «Спасибо всем, теперь я буду бабушкой на полный день». С тех пор прошло два года, и ни разу она не пожалела о своем решении.

Фактический пенсионный возраст для судей в Норвегии – шестьдесят семь, но ее покойный муж оставил ей фондовый счет с неожиданно большой суммой. Она даже растерялась, когда банк сообщил об этом. У Арвида? Были секреты? Она никогда бы не подумала. Спокойный, надежный человек, живший всю жизнь размеренно, как часы: вставал и ложился в одно и то же время, в шкафу – брюки с идеальными стрелками, аккуратно собранные квитанции… И вдруг секреты? Но она быстро отогнала эту мысль. Скорее всего, дело было в ее собственной усталости, в равнодушии к тому, что он пытался ей рассказать. Просто не хватало сил.

Ей было чем заняться: юридический диплом с отличием в Университете Осло, десять лет прокурором полиции, шесть лет в офисе прокурора в Осло, а затем – предложение стать судьей. Она согласилась мгновенно. Конечно. Сколько раз, будучи обвинителем, она думала: «Я справилась бы лучше». Сколько преступников, вина которых, как казалось, была доказана безупречно, освобождались благодаря какой-то лазейке, которую находил адвокат. Лазейке – да, именно так она тогда думала. Адвокаты – без стыда и совести. Сделают все, лишь бы вытащить клиента.

Но потом, надев мантию и оказавшись с молотком в руке, она поняла: все не так просто.

Да, сначала в ней еще жил прокурор, но постепенно она научилась быть судьей. Одно только оставалось неизменным.

Она никак не могла оставить дела на работе.

Всегда приносила их домой.

Арвид в своем кресле, с пультом в руках. Новости, всегда новости. И ей приходилось просить его выключить телевизор, особенно когда в новостях мелькали кадры по делу, которым она занималась. А такое, увы, случалось слишком часто.

Убийства.

Изнасилования.

Насилие над детьми.

Ее жизнь была наполнена чужими трагедиями, самыми страшными проявлениями человеческой жестокости. Она знала это и раньше, но в роли судьи все ощущалось иначе.

Она не имела права судить заранее.

Должна была быть непредвзятой.

Объективной.

Смотреть на человека, сидящего перед ней.

И слушать, как шаг за шагом разворачиваются перед ней ужасы, совершенные этим человеком.

– Почему ты такая сердитая, бабушка?

Наверное, тогда все и началось.

Семилетняя Луиза, испуганная, стояла на кухне. Что-то уронила, а она, Лив, разозлилась.

Пятилетний Альберт уже в слезах рядом.

Хватит, Лив.

Довольно.

Ты уже пожила свое.

Теперь бери деньги Арвида.

И живи.

– Мы же собирались пойти посмотреть цветы, бабушка?

Лив улыбнулась и поставила пакеты с продуктами на кухонный стол.

Луиза, теперь уже девятилетняя, почесала нос и заглянула внутрь.

– Ты купила «Макдоналдс»? А сладости?

Она тихонько рассмеялась и погладила внучку по светлым волосам.

– Сладости? Во вторник? Так нельзя же.

– Что? – воскликнул Альберт, заглянув в дверь. – У нас есть сладости?

– Нет, нет, – улыбнулась Лив, отталкивая нетерпеливые руки.

– Есть! – победно выкрикнула Луиза, вытянув вверх розовый бумажный пакет. – Ты купила! Я знала! Можно сейчас? Чуть-чуть? Пожалуйста?

Она состроила умилительное личико и захлопала длинными ресницами, как всегда, когда чего-то хотела.

– Сначала обед, – сказала Лив и стала раскладывать