Браконьерщина - Игорь Александрович Кожухов

аккуратно ступая по песочному здесь дну и, углубившись до «них», резко присел в воду по плечи, одновременно не по-мужицки, громко и звонко взвизгнув: аайсь! Это самоиспытание в честь «нужного праздника» вызвало очередной взрыв смеха!

Накупавшись и немного отрезвев, опять полезли за столы продолжать, и в этот момент приплыл Костя, которого за эти годы знали почти все. С ним здоровый, с огромным, обожжённым на солнце брюхом мужик, выпавший из Костиной «резинки» словно шар. Несмотря на свой размер, он вслед за Костей легко заскочил на берег и, знакомясь за руку, комментировал:

– Михась, привет пацаны, с праздником вас, Михась, с рыбаками посидеть настоящими. – Он поочерёдно поздоровался со всеми и сел за свободный угол стола…

Появление новых гостей стало сигналом к продолжению праздника, но я, оглядевшись, не заметил Веньку. Тот стоял за домиком и отчаянно махал мне рукой:

– Это Ритин муж, смотри, припёрся бегемот. – Венька возбуждённо трясся. – Падла пузатая…

– Он тебя знает и думаешь, на разбор приехал, что скажи делать?

– Костя знает, но не должен вложить… Мне, понимаешь, нужно сейчас до Риты добраться, поговорить… Устал ждать, а она даже телефон не берёт… Я на шпонке быстро доскребусь, вы их задержите маленько. Мне десять минут до их острова с нашей стороны, лодку в камыши спрячу, через остров перебегу до Костиной базы и всё решу!

Я никогда не видел Веньку таким возбуждённым и сейчас понял, что для него это всё не просто так. И в конце концов решить, что будет дальше, нужно, и чем раньше, тем лучше.

– Хорошо, беги, думаю, часа полтора у тебя есть. – Я вдруг вспомнил, как было неуютно и даже страшно встречаться с Иосифом после всего, что произошло с Ладой, и понимал, что у Веньки сейчас так же…

– Ты, главное, не спеши, Веня, что бы ни выяснилось сейчас там. Это же не твоё изначально было, а может и Рита надумала? После сам смеяться будешь над собой, когда время пройдёт. Теперь не наделай беды себе, ей и, возможно, нам.

Он улыбнулся, пожал руку и побежал на их с Макаром базу за своей надёжной шпонкой. За столом шумно гудели, и теперь нужно было думать, как дольше задержать Костю и этого, ставшего неожиданно несимпатичным, мужика, ничего плохого мне, ни вообще нам, не сделавшего.

Но, оказывается, ничего придумывать не нужно, всё придумано до нас. Это парадокс, но стоит нескольким малознакомым мужикам собраться в одном месте с алкоголем, между ними обязательно возникает напряжение. В «процессе» напряжение может неожиданной молнией превратиться в спор по любому, самому копеечному, пустяковому поводу, а если этот повод не заземлить, контролируя, – в драку, со всеми вытекающими из этого, часто страшными, последствиями. Это напряжение уже летало над столом, и мне, по просьбе деда сегодня не пьющему, было видно, даже чувственно. Видел это и сам дед, через стол показавший мне рогаткой из пальцев в глаза.

– Смотри!

А смотреть было на что.

Сначала решили мериться ручной силой, увидев лежавшую без дела двухпудовую облезлую гирю. Гирю эту я нашёл у Татарина, она исполняла обязанности груза при засолке рыбы, и решив, что она нужна мне «качать мышцы», обменял на три тракторных лаптя от гусеницы. Желания заниматься гиревым спортом хватило, чтобы дотащить эту тяжеленную «ляльку» до стоянки, где она, брошенная, уже наполовину вросла в землю. Тут её сейчас заметил полупьяным глазом Валерка и громко произнёс магическую фразу: «А спорим?»

Слова эти вообще, а сегодня и подавно, исполнили роль красной тряпки для быка, и уже через минуту полуголые торсы окружили место турнира.

Валерка занимался гиревым спортом в армии, но с того момента прошло уже много лет, и рука могла забыть… Понимая это, он хотел схитрить, предлагая первыми показать силу всем, кто хочет. Предполагая, что в любом случае отожмёт на раз больше лучшего результата. Однако это понимали многие, и железный турнир, не начавшись, едва не закончился дракой.

Спас ситуацию Ваня, предложив метнуть жребий, что сам и сделал, сломав семь спичек по числу участников, на разную длину. Валерке выпало третьим, Брату Витьке четвёртым, Косте пятым, а его другу седьмым. Я, помня, как болела рука, когда несколько раз жиманул гирю перед тем как бросить её до сегодня, от турнира отказался.

Первым вышел Пасечник и, подняв спортивный снаряд на плечо, покраснел, дав сразу понять, что ему тяжело. Не сдаваясь и вибрируя всем телом, он в приседе выжал раз, потом, хукнув с шагом вперёд – ещё раз и, уже не задерживая, бросил груз на землю.

Олежка Долев, высокий и худой, как хлыст, не выжав ни разу, оправдался: «Я на пудовой вырос, так взялся, попробовать…»

Валерка заметно волновался, делая разминку перед своей попыткой и дав понять, что шутить не намерен, отжал вес двадцать пять раз. Народ ухнул вместе с падающей гирей и с удивлением захлопал.

Брат Витька был здоров от природы, но, не доверяя только ей, периодически занимался собой. По крайней мере у них на стоянке между соснами был приделан турник и даже висела драная, похожая на колбасу, боксёрская груша. К тому же, один из немногих, он умудрялся успевать загорать, хотя в принципе для всех нас это проще простого: работай целый день раздетым – загар гарантирован. Только по каким-то причинам никто этого не делал, а вот он…

Подойдя вразвалку и слышно хрустнув всем телом, легко подхватил гирю и, даже не сбившись с такта, отжал её двадцать пять раз. А когда все по инерции проговорили следующий счёт, ожидая рывка, выскочил из-под веса. Через секунду раздались возмущённые возгласы, но Витька всех урезонил: мол, побеждать мне ещё рано, а проигрывать не к лицу. Если кто сделает больше, готов сразу переиграть…

Больше никто сделать не смог, даже Костин друг, который при своём огромном, навскидку вдвое большем по сравнению с Витькиным весом, на десятом рывке бросил груз, – кому железо толкать, кому пиво лакать! – и, упав на лавку, открыл бутылку пива.

Пребывающий в азарте народ стал придумывать разные соревнования, не всегда лицеприятные. Злой от проигрыша Пасечник, предлагавший, но в итоге не нашедший дурака, согласного заключить с ним пари просто так, для себя, раздавил зубами алюминиевую ложку. По-настоящему удивлённый дед, рассматривая словно тисками мятую железку, удивлялся, – сильный ход, ему надо в цирке выступать, гвозди грызть по размеру, за деньги!..

Понемногу и неуклюже стали пританцовывать, маслая по старинке руками у пояса, как колёса паровоза. Постепенно темп и количество желающих «продуть кишки» увеличилось, и хозяин «радива», Жиндос Петя, единственный из нас попавший сюда «штатский», вкрутил громкость до полного. Несовместимые, но совмещённые с летним праздником зимние «Белые розы» заставили многих вылиться на поляну. В процессе танца, скорее похожего на скачки дикарей у костра, стали друг друга прихватывать и, громко смеясь, пихать, пытаясь обязательно уронить. Остров шатался!

По окончании заводной композиции, мстительно вспоминая тех, кто мешал танцевать, начали выборочно бороться, уже по-настоящему схватываясь друг с другом, обязательно пытаясь провести выученный когда-то на службе заветный приём…

…Несмотря на давленные до крови носы и покусанные губы, с большим трудом, но драки удалось избежать, на месте применяя практику кнута (трезвая сила) и пряника (отвлечение алкоголем)!

Этот, по армейской терминологии, завершающий