Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

С тех пор они занимались сексом несколько раз, но каждый раз она закрывалась: пусть он делает, что хочет, а Роуз притворится, будто участвует, хотя на самом деле пребывает мыслями в другом месте. Однако Люк все понял и мягко попытался попробовать разные способы, чтобы найти верный. Невыносимо, что он ведет себя так по-джентльменски. В конце концов он просто перестал к ней приставать, согласившись подождать, пока она будет готова.

Люк Миллер идеален, думает Роуз.

Но она не может с ним быть. Просто не может.

Зато другие звонки прекратились. Вместе с электронными письмами и сообщениями. Она заблокировала все номера, все возможные контакты.

Здесь меня никто не тронет, говорит она себе.

Никого здесь нет.

Никто за мной не следит.

Можно просто жить дальше.

Она ждет на пешеходном переходе. Если срезать путь через парк, она будет дома через пять минут. Если пойти в обход, через пятнадцать.

Роуз пересекает дорогу, чуть медлит и решает не идти по парку.

За последние несколько лет было слишком много происшествий с участием женщин, которые хотели сократить дорогу через безлюдные парки, и все эти истории плохо заканчивались. Еще не совсем стемнело, но день пасмурный, и дождь загнал всех здравомыслящих людей под крышу. Неизвестно, с кем можно столкнуться среди деревьев. Это обычное проявление здравого смысла.

Которое не имеет никакого отношения к ее прошлому.

Она подходит к автобусной остановке у своего дома, наблюдая, как подъезжает автобус номер тринадцать, тот, что ходит мимо школы. Из него вылезают согревшиеся в тепле люди в сухой одежде.

По крайней мере, она почти дома.

Она почти минует опустевшую автобусную остановку, когда он преграждает ей дорогу.

У Роуз душа уходит в пятки.

Люк тоже насквозь мокрый, как и она, и выглядит таким же несчастным.

Она вынуждена остановиться.

– Роуз, пожалуйста, – говорит он жалобным голосом. На нем слишком тонкая толстовка с капюшоном, он весь дрожит, и даже по голосу чувствуется, как он замерз.

Вид у него жалкий.

И Роуз внезапно злится. Значит, не хочу показаться сталкером, да? А это тогда что? Но даже сейчас она осознает, что несправедлива к нему, потому что вычеркнула парня из своей жизни без каких‑либо объяснений, просто отговорившись тем, что не готова к серьезным отношениям.

Но нежничать с ним нельзя. Если она действительно хочет, чтобы ее оставили в покое.

– Что «пожалуйста»? – говорит она. – Ты сказал, что понимаешь, как я себя чувствую после отношений с Кевином, что не будешь меня торопить. Я сочла, что нам лучше расстаться, но ты не желаешь уважать мое решение.

– Уважаю! Я просто не понимаю причины.

– Нет, не уважаешь. Приходишь, звонишь, без конца забрасываешь меня сообщениями. Это не похоже на уважение и принятие. Мне не нужно, чтобы ты понимал причину. Я просто прошу тебя держаться от меня подальше.

– Ты не обязана давать мне никаких объяснений, но я прошу об этом. Роуз, я понимаю, что ты не готова сближаться, и стараюсь не давить на тебя. Я же чувствую, что все изменилось после того, как мы переспали. Давай вернемся на шаг назад. Тебе не обязательно заниматься со мной любовью. Но разве мы не можем хотя бы дружить?

Роуз хочется заорать от безысходности. Ну почему он не сдается?

– Нет, – говорит она, решительно качая головой, – не можем. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Это для твоего же блага.

Люк меняется в лице. Его выражение становится жестче. Он злится на нее, но пытается не подавать виду.

– Тут не тебе судить, – возражает он. – Откуда тебе знать, что для меня лучше? Признайся, Роуз: единственная причина, по которой мы не можем остаться друзьями, заключается в том, что ты сама не веришь в дружбу между нами. Потому что влюблена в меня. И хотя ты до чертиков этим напугана, я боюсь потерять тебя еще больше.

Роуз разглядывает мокрую землю. Даже посреди мучительного диалога ей вдруг приходит в голову, что любой, глядя на их пару под дождем – мужчина уверяет спутницу в вечной любви, а она сопротивляется, – может подумать: «Как романтично!»

Не зная, насколько окончательно и бесповоротно потеряна для романтики женщина, участвующая в этой сцене.

– Ты меня едва знаешь, – говорит она. – Мы знакомы всего четыре месяца, Люк.

– И я никогда ни к кому не испытывал того, что чувствую к тебе.

Роуз качает головой, но протест слишком слаб.

– Ты можешь это отрицать, можешь оттолкнуть меня, но мои чувства не изменятся. Ты всегда будешь для меня единственной, Роуз. Я понял это в ту же секунду, когда увидел тебя в баре в тот вечер, когда мы заговорили. Я готов развернуться и уйти, если ты прямо скажешь, что у нас никогда ничего не получится, ни сейчас, ни в будущем. Но если есть хоть малейшая надежда, что однажды ты почувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы завязать близкие отношения, то, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне войти, и мы все обсудим. Даже если это означает, что нужно сделать перерыв в отношениях или они несколько охладеют. Я готов на все что угодно. Роуз, скажи что‑нибудь.

Она не в силах поднять на него взгляд.

Так будет лучше.

Даже если она его разочаровывает.

Роуз качает головой.

Она не хочет смотреть ему в глаза, но заставляет себя. И снова отрицательно мотает головой.

Люк выглядит полностью убитым горем. Он внимательно смотрит ей в лицо, видит, что ничего не изменилось, и пожимает плечами. У него вид человека, который сделал все, что мог.

Повесив голову, он разворачивается и начинает уходить, сгорбившись, понурив плечи. Роуз знает, что он плачет.

Она провожает его взглядом, и сердце у нее разрывается.

Нельзя его окликать.

Не стоит.

И она не будет.

Ведь в итоге она только причинит ему боль.

Но боже, как она его любит! Любит всем сердцем.

Вопреки тому, кто он и кто она.

– Люк, – зовет она.

Когда он поворачивается и смотрит на нее грустными и в то же время полными надежды глазами, Роуз осознает, что остается только один путь развития событий.

И все же ничего не может с собой поделать.

Остров Святой Терезы

Медицинское учреждение, в котором находится Роуз Миллер, напоминает роскошный спа-салон в Лондоне, куда Микки ходила с подругой, одержимой отсутствием волос на теле. Обычно, пока Микки баловала себя шведским массажем, ее подруга удаляла волосы воском везде, где можно и нельзя. Микки никогда этого не понимала. У взрослых женщин на теле растут волосы, пыталась убедить