Календарь убийцы - Изабелла Мальдонадо

– Я наблюдал за всем из соседней комнаты, – раздался голос у нее за спиной. – Я просто потрясен, что ты не выбила этому самоуверенному подонку все зубы.

Обернувшись, Дани увидела сочувственно улыбающегося следователя Чапмена.

– Это только увеличило бы счет за компенсацию морального ущерба, который он мне выставит, – горько усмехнулась она. – А убийства все равно сошли бы ему с рук.

Чапмен стал серьезным:

– Ты хорошо это скрываешь, но у меня глаз наметанный. Я вижу, как на тебя влияет это расследование. Не повторяй моих ошибок. – В его голосе прозвучало напряжение. – Меня преследуют призраки. Призраки всех тех жертв, кто так и не дождался правосудия. Я имею в виду нераскрытые дела, а также те дела, где доказательств было недостаточно, чтобы довести их до суда, однако я прекрасно знал, черт побери, кто это сделал. – Пожилой следователь отечески положил руку Веге на плечо. – Успокойся, Дани, иначе это разъест тебя изнутри.

Он говорил с убежденностью, основанной на горьком опыте. Тронутая его прямотой, Дани открыла свою душу:

– Этот человек – чудовище. Одержимый маньяк. Он никогда не остановится. И будут новые жертвы. – Сделав над собой усилие, она выдавила самые трудные слова. Слова, сдавившие ей горло. – И это моя вина. Если б я смогла…

– Нет! – нахмурившись, остановил ее Чапмен. – Не смей ни в чем себя винить. – Отняв руку от плеча Дани, он постучал себя в грудь. – Это я должен был еще много лет назад разглядеть общий рисунок! Сколько женщин осталось бы в живых, если б я увидел это так быстро, как ты…

Он был несправедлив к себе. В отличие от Дани, его не учили искать закономерности. Вега считала, что Чапмен напрасно винит себя, и восторгалась мужеством следователя, обнажившего перед ней свою душу.

– Я решил, что мне пора удалиться на покой, – сказал Чапмен и, помолчав, добавил: – Дни моей охоты остались в прошлом.

Дани не сразу поняла, что он имеет в виду, но затем вспомнила цитату Хемингуэя в «убойном» отделе полиции Бронкса: «Конечно, никакая охота не похожа на охоту за человеком, и те, кто долго охотился на вооруженных людей и вошел во вкус, уже не способны ничем по-настоящему увлечься».

Однако она не смогла представить себе Чапмена беспечно загорающим на пляже. Отставка дастся ему нелегко, поскольку работа для него – дело всей жизни. Всю свою взрослую жизнь он посвятил борьбе за торжество правосудия, и Дани стремилась к той же цели. Неужели через много лет работы в строгих рамках системы, которую многие считают далеко не идеальной, и она сама столкнется с тем же самым?

Сунув руку в карман, Чапмен достал какой-то небольшой предмет.

– Мы с тобой договаривались. – Он разжал кулак, открывая лежащую на ладони флэшку. – Ты выполнила свою часть соглашения, и даже больше. Ты не просто доказала, что три моих дела связаны между собой; ты их раскрыла. И не только.

У Дани учащенно забилось сердце.

– На этой флэшке материалы дела об убийстве моего отца, да?

Чапмен сделал единственное, что могло отвлечь ее от падения в токсичную пропасть чувства вины и раскаяния, и она поняла, что следователь поступил так сознательно. Говоря военным языком, Вега получила новое задание, которое потребует от нее полной сосредоточенности.

– Я прокручивал это с тех самых пор, как ты впервые пришла ко мне, – тихо произнес Чапмен. – Я знал, что рано или поздно отдам тебе флэшку, но никак не мог найти подходящий момент. – Он вложил флэшку Дани в руку. – Твоего отца уже не вернешь, но ты и твои близкие должны найти ответы… – Следователь помолчал. – Я не думаю, что это что-либо изменит, но, по крайней мере, ты будешь знать все факты.

Дани мысленно вернулась к тому, как навестила свою мать в клинике «Бельвю». Доктор Мафуччо, лечащий врач-психиатр, не знала, можно ли верить тому, что сказала Камила Вега, однако Дани тронуло то, с каким возбуждением ее мать утверждала о своей невинности. И вот наконец у нее появилась возможность решить этот вопрос раз и навсегда.

– Спасибо, – сказала она Чапмену. – У меня не хватает слов, чтобы выразить вам свою благодарность.

– Это меньшее, что было в моих силах. – Следователь указал подбородком на закрытую дверь комнаты для допросов. – К сожалению, нам все равно сначала нужно будет разобраться с этим долбаным клоуном, прежде чем ты сможешь заняться чем-то другим…

– Чем еще собирается заняться агент Вега? – спросил Ву, присоединяясь к ним.

Как много из их разговора с Чапменом услышал начальник Дани? Ву ясно дал понять, что ей нужно будет получить у него разрешение расследовать убийство своего отца.

Дани заговорила, опережая Чапмена.

– Мы говорили в общем, – сказала она, направляя мысли Ву на насущные проблемы. – Нам придется разбираться с Хоуэллом. Он разве что прямо не сказал нам, что собирается смыться, и мы не можем его остановить. Я лихорадочно соображаю, пытаясь придумать, как привязать его к убийствам. Хотя бы к одному убийству, черт побери! – Молодая женщина вздохнула. – Ну скажите мне, что Пателю удалось установить, где в «облаке» хранит свои видеозаписи Хоуэлл…

– Наши специалисты прилагают все силы к этому, но их продвижение очень медленное, – печально покачал головой Ву. – Хоуэлл знает, как уничтожить улики и замести за собой следы. Приходится исходить из предположения, что он поставил виртуальные барьеры, чтобы защитить свои файлы, а при худшем сценарии их уничтожить. – Дани чувствовала, что ССА расстроен не меньше нее. – Правосудие и закон не всегда идут рука об руку, – добавил Ву. – Нам нужно следовать закону, надеясь на торжество правосудия.

– Вы хотите напомнить нам о том, почему Правосудие изображают с завязанными глазами? – спросил Чапмен. – Потому что в настоящий момент такая позиция выглядит весьма слабой. Особенно если учесть, что я слышу голоса несчастных жертв, взывающих ко мне… каждую ночь. – Он опустил взгляд. – Если я смогу надеть наручники на того, кто убил этих женщин, то выйду в отставку с сознанием выполненного долга.

Долгие годы общения с худшими отбросами человечества возымели свое действие на следователя, озвучившего всех тех жертв, которые не могли сами сказать за себя. Чапмен выглядел измученным, отягощенным бременем всех нераскрытых дел в его продолжительной карьере.

– Мы что-нибудь придумаем! – заверила его Дани, после чего повернулась к Ву. – И все будет сделано строго по закону.

– Если нам удастся привязать Хоуэлла хотя бы к одному преступлению, все остальные связаны между собой, – заметил Ву. – И эти звенья образуют прочную цепочку.

Дани еще никогда не приходилось слышать, чтобы