Календарь убийцы - Изабелла Мальдонадо

Но Ахель, судя по всему, по ее поведению почувствовал всю важность этих вопросов. Понимая, что тетка вряд ли будет отвечать Дани, они с Эрикой делали все возможное, чтобы облегчить контакт.

– Это было на следующий день после того, как следователь передал вещи Серхио, – начала Мануэла. – Я хотела надеть подвеску с эмблемой спецназа. И открыла коробку, зная, что подвеска будет там, поскольку Серхио никогда с ней не расставался.

Следующий свой вопрос Дани задала как можно небрежнее, во избежание путаницы использовав то же самое слово, что и тетка:

– Ты взяла подвеску и закрепила ее на своей цепочке?

– А какая разница? – подозрительно нахмурилась Мануэла.

Второй раз за день Дани пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержаться от желания вытрясти прямой ответ из своего собеседника.

– Разница может быть огромная.

Тетка молчала, тупо уставившись на нее.

– Тетя Мануэла, пожалуйста, скажи, – тихо произнесла Эрика.

Мольба младшей сестры преуспела там, где ничего не смогла добиться настойчивость Дани.

– Я взяла цепочку с подвеской, – наконец сказала Мануэла. – А другую оставила в коробке.

Дани встрепенулась. Это было еще одно упоминание о загадочной другой цепочке.

– Значит, в коробке были две серебряные цепочки? – уточнила она. – Одна с подвеской с эмблемой спецназа и одна простая?

– Вторая меня не интересовала. – Мануэла кивнула.

Дрожащей рукой Дани достала из кармана цепочку, которую ей вернул Чапмен.

– Это та, другая цепочка, которая лежала в коробке?

– А я откуда знаю? – пожала плечами тетка. – Обе были обыкновенными серебряными цепочками. Ну, такими, какие носят мужчины. Они все на один вид. Вот почему я взяла цепочку с подвеской. Она была особенная.

– Ты помнишь, чтобы папа когда-либо носил сразу две цепочки? – спросила Дани.

– Нет, – призналась Мануэла. – Я рассудила, что вторая цепочка была новой. Может быть, ему подарила ее на день рождения Камила… – Она презрительно скривила губы. – Вот почему я не хотела иметь со второй цепочкой никаких дел. Я взяла ту, которая была мне дорога.

– Вы помните, чтобы мама дарила папе на день рождения цепочку? – Дани оглянулась на брата и сестру.

– Она подарила ему новый бумажник, – сказал Ахель. – Мы его бережно храним.

Дани хорошо помнила материнский подарок. Бумажник из коричневой кожи был украшен отцовскими инициалами. Она показала цепочку так, чтобы все ее увидели.

– Вы когда-нибудь видели, чтобы папа или мама носили цепочку вот с таким необычным замком?

– Мама вообще никогда не носила никаких украшений помимо обручального кольца, – сказала Эрика. – Она не носила даже часов. Так что эта цепочка никак не может принадлежать ей.

– Замок я не помню, – сказал Ахель. – Но он ведь должен был быть на затылке, под волосами. И мы не могли его видеть.

Верно, однако иногда в процессе обычных занятий замок может переместиться вперед, как это происходило с той цепочкой, которую носила Дани. Она вспомнила, что ей уже несколько раз приходилось поправлять цепочку, возвращая замок на затылок.

У нее участился пульс. Еще один элемент мозаики встал на свое место, позволяя увидеть другой фрагмент общей картины.

Дани поднялась на ноги:

– Ахель, мне нужно воспользоваться твоим компьютером.

Глава 46

– Извини, – сказала брату Дани, – но я не могу позволить тебе увидеть это.

– Я уже взрослый, – возразил Ахель. – Что бы там ни было, это вряд ли хуже компьютерных стрелялок, в которые я играю. К тому же это мой компьютер.

Брат справедливо предположил, что Дани хочет посмотреть материалы следствия и фотографии с места преступления. В этом Ахель был прав, однако он не знал, что в данном случае речь шла об убийстве их отца. Десять лет назад Дани уже видела лично это кровавое зрелище, и у нее не было желания делать так, чтобы эти жуткие картины являлись в кошмарных снах брату, как они до сих пор изредка являлись ей самой.

– Я могу вернуться к себе домой и посмотреть файлы на своем компьютере, – сказала Дани. – Но для этого мне придется ехать в Бруклин, а я не хочу терять время. Это очень важно, и, если я опоздаю, убийца останется на свободе.

– Ну хорошо, – примирительно поднял руки Ахель. – Оставляю тебя одну.

– Закрой за собой дверь.

Оставшись одна в комнате брата, Дани вставила в компьютер флэшку, которую ей дал Чапмен, и открыла каталог. На экране появился перечень текстовых документов, фотографий и видеофайлов.

Пролистав каталог, Дани нашла фотографии с места преступления. Внутренне приготовившись к тому, что она увидит, открыла программу просмотра фотографий. На первом снимке был ее школьный ранец, стоящий у входной двери рядом с пакетом с бельем, там, где она его бросила, войдя в квартиру.

Как только Дани увидела пакет с чистым бельем, на место встал еще один элемент мозаики. Убийство произошло в четверг. По четвергам мать всегда утром относила белье в прачечную самообслуживания за углом, пока дети были в школе. Отец на пару часов оставался дома один.

Дани потребовалось пять минут, чтобы найти интересующий ее снимок.

Криминалисты откатили в сторону тело отца. На пропитанном кровью ковролине под ним лежала серебряная цепочка с черным замком. Та самая, которую Дани носила на протяжении последних нескольких дней. Замок оставался застегнутым, однако звено рядом с ним разогнулось. Разумно. Цепочка порвалась в самом слабом месте – не выдержала проволока из мягкого серебра, а прочный замок устоял.

Закрыв программу просмотра фотографий, Дани открыла протокол судебно-медицинской экспертизы. Бегло пролистав его, она остановилась на упоминании о следах чего-то твердого, впившегося в спину жертвы. Патологоанатом связал эти следы с цепочкой, которую доставили в морг вместе с телом.

Отдельный документ, касающийся судьбы личных вещей жертвы, был подписан криминалистами, отвозившими тело в морг, патологоанатомом и следователем Чапменом. Это было сделано для того, чтобы отследить все перемещения этих предметов. Чапмен сложил их в подписанные пакеты и передал в отдел хранения вещественных доказательств. Через три дня он забрал их, указав в расписке, что все вещи «возвращены родственникам покойного».

Дани открыла материалы расследования, проведенного Чапменом. Следователь не смог допросить главного подозреваемого, Камилу Вегу, которая впала в кататонический ступор. Он опросил ее семнадцатилетнюю дочь Даниэлу, которая показала, что, вернувшись домой из школы, обнаружила мать на коленях рядом с распростертым на полу отцом, с окровавленным ножом в руке. Как было установлено позднее, этот нож был взят с кухни. Дочь подтвердила, что отперла входную дверь своим ключом, а когда она вошла в квартиру, там, кроме отца и матери, больше никого не было.

В протоколе говорилось, что на руках у Серхио Веги не было ссадин и синяков, свидетельствующих