Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

сейчас возглавляющая модельное агентство. В свои пятьдесят два года выглядела она превосходно, являя собой прекрасный образчик высококлассной пластической хирургии и дорогостоящей косметологии. Да и фигура у нее, признаться, выше всяческих похвал.

Лицо у нее было не злое и раздраженное, как помнила Маша, а скорее, расслабленно-довольное. Правда, при этом Виктория была пьяна. Не в стельку, так чтобы с трудом держаться на ногах, но все-таки довольно сильно.

— Оу, вы тоже хотите выразить? — спросила она, покачиваясь на каблуках.

Даже дома она ходила в туфлях, а не в тапочках. Да уж, точно говорится, что привычка — вторая натура.

— Что именно выразить? — осведомился Владимир Стрельников.

Виктория пьяно прищурилась, всматриваясь в него.

— А мы знакомы?

— Мы с вами виделись один раз, очень давно, и не в очень приятных обстоятельствах, — коротко ответил Стрельников.

— Неважно, — махнула рукой Виктория, повернулась и, покачиваясь, пошла куда-то, видимо, в сторону комнат. — Проходите. Хотя должна вам сказать, что вы не в моем вкусе. Я больше не смотрю на стариков. Нет уж, хватит, наелась на всю жизнь. Моему мужчине должно быть не больше сорока.

Она снова повернулась к ним, зашедшим в квартиру, но застывшим на пороге. Опять прищурилась, пристально рассматривая теперь Матвея.

— Вот вы можете меня заинтересовать. Если постараетесь, конечно. Кстати, вас я тоже не помню. Или мы тоже виделись много лет назад и при неприятных обстоятельствах?

— Мы не знакомы, — успокоил ее Матвей.

— Так давайте познакомимся. Что вы застыли, словно изваяния. Проходите в гостиную. Я налью вам выпить.

— Мы за рулем. — Матвей кивнул топчущейся на пороге Маше, которую Виктория, казалось, не замечала.

Что, мол, стоишь?

— Все? — пьяно удивилась Виктория.

— Кроме дамы.

Хозяйка квартиры, наконец, соизволила бросить взгляд на гостью.

— А тебя я знаю. Ты — внучка Алины Стрельниковой. Хорошенькая, молоденькая и беспородная. Хотя нет, порода в тебе должна быть врожденная. Просто бедная и неухоженная. Ненавижу таких.

Матвей даже оторопел от подобной беспардонности. Маша, впрочем, казалось, даже не заметила направленной на нее грубости.

— Да проходите вы. Что вы там застыли. Не видите, даме нужно выпить.

Она скрылась в гостиной, и все последовали ее примеру. Матвей оглядывался по сторонам с некоторым любопытством. Он любил рассматривать старые дома и квартиры в них. Они очень многое могли рассказать о своих хозяевах. Помимо гостиной и рабочего кабинета здесь имелось, как успел заметить Вересов, две спальни, одна мужская и одна женская, из чего он сделал вывод, что красавица Виктория уже давно спит со своим дряхлым мужем в разных комнатах. Матвей усмехнулся. Маша говорила, что бывшая модель своего старикана еле терпит. С таким трудом, что даже при людях не может скрыть рвущееся наружу раздражение.

Все комнаты сейчас были пустыми, кроме гостиной, где Виктория стояла у низкого столика и наливала виски в пузатый бокал со льдом. Интересно, а Новицкий где?

— Точно не будете? — Хозяйка приподняла бокал, салютуя им в сторону незваных гостей.

— Точно не будем, — заверил Матвей.

Она сделала неопределенный жест, видимо, означающий «как хотите», отхлебнула из своего бокала, покатала льдинки внутри.

— Ну, кто вы такие и чего вам надо? Если хотите сказать, что сочувствуете и все такое, то можете считать свою миссию выполненной и проваливайте. С вами даже выпить нельзя.

И вновь никто из пришедших не понял, почему увядающей красавице нужно сочувствовать.

— Виктория, я — Владимир Стрельников, сын Алины Аркадьевны и отец Маши. Мы виделись с вами в доме моей матери. Давно, тридцать лет назад. В тот вечер, когда там произошло убийство.

Пьяный взгляд стал чуть более осмысленным.

— Точно. А я-то все пыталась вспомнить, где я тебя видела. Хм, тогда ты казался мне красавчиком. Впрочем, ты и сейчас красавчик. Но! Ни-ка-ких ста-ри-ков, — отчеканила она. — Больше никогда.

— Да я и не навязываюсь, — усмехнулся Стрельников. — Мою дочь вы знаете, а это профессор Вересов, наш друг и сосед.

— Матвей Ильич, — представился он.

Во взгляде Виктории мелькнул интерес.

— Профессор? Ну, надо же. И все-таки чего вам надо?

— Мы бы хотели поговорить с Александром Александровичем.

Виктория покачала головой и сделала еще один большой глоток.

— Не получится, — сказала она и вдруг засмеялась. — У вас не получится. И у меня не получится. Господи, какое счастье. Я наконец-то отмучилась. Я свободна. Сво-бод-на!

Матвей опять ничего не понял. Новицкий, что, бросил свою жену? Или в этом случае правильнее говорить «отпустил»?

Виктория оборвала смех.

— У вас такие глупые лица, — заметила она. — Нет, я не сошла с ума от радости, уверяю вас. Хотя и могла бы. Видите ли, вы не сможете поговорить с моим мужем, потому что его больше нет.

— Как это нет? — спросила Маша. — Александр Александрович… умер?

— Умер! — радостно подтвердила хозяйка квартиры. — Умер. Отбросил коньки. Скопытился. Позвольте представиться. Я теперь вдова Виктория Новицкая. И вы даже представить себе не можете, как сильно я ждала этого нового статуса.

Неприкрытый цинизм шокировал даже ко многому привыкшего Стрельникова. Матвей видел это по его лицу.

— Когда умер? От чего? — спросила Маша.

С точки зрения Матвея, это были ничего не значащие подробности. Для них не значащие. Какая разница, отчего умирает человек в восемьдесят два года. Инсульт? Сердечная недостаточность? Просто тихая смерть во сне? Если это Новицкий убил Антона Бакалова и Алину Стрельникову, то отвечать ему теперь придется только на высшем суде. А они так и не узнают, зачем он приходил к Машиной бабушке в тот вечер и что между ними произошло.

Однако ответ Виктории заставил Вересова похолодеть.

— Его убили, — чуть ли не ликующим голосом ответила Виктория.

— Господи, кто?

— Если бы я знала, кто, я бы земные поклоны била этому избавителю. Господи, вы не знаете, как я мечтала, чтобы он, наконец, умер. Избавил меня от своего кряхтения, старческого шаркания тапочками, бесконечных жалоб на болячки, запаха дряхлого тела. Мне невыносимо было находиться с ним под одной крышей. Вдыхать тот же затхлый воздух. Он же ни одной форточки в доме не давал открыть.

Только сейчас Вересов заметил, что по ногам ощутимо дует, потому что форточка в гостиной распахнута настежь. В комнату врывался холодный ветер свободы. Он поежился.

— Виктория, как это случилось? — Стрельников подошел и жестко тряхнул Викторию за плечи. — Говорите же.

Она отставила стакан, села на широкий удобный диван, обхватила себя за плечи.

— Саша в последнее время редко выходил из дома. Я же говорила, он постоянно ныл и жаловался. У него каждый день болело в новом месте. Хотя по всем анализам он был совершенно здоров. У него даже давление