Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

— Это еще не все, — спокойно сказал он. — Пока я ехал сюда, позвонил одному своему знакомому. Он работает в правоохранительных органах. Мы сталкивались при расследовании некоторых преступлении. Так вот, по моей просьбе он отсмотрел камеры, установленные на Фонтанке и в округе. В доме Новицких их нет, но на улицах-то есть. Я подумал, вдруг на них найдется что-то важное.

— И что? — напряженно спросил Владимир Стрельников, теряя терпение и махнув рукой на политес. — Я так понимаю, что важное действительно нашлось. Иначе ты, парень, нам об этом сейчас бы не рассказывал.

— Вот, смотрите. — Вересов развернул телефон так, чтобы и Маша, и ее отец могли видеть экран.

На нем была запечатлена набережная Фонтанки, а на ней шагающий человек. И этим человеком была Алтынгуль Мураталиева. На снимке было отчетливо видны дата и время. Сегодняшняя суббота, восемь двадцать утра.

— Это в том же квартале, что и дом Новицких, — уточнил Матвей.

— Вижу, — согласился отец. — Только это ни о чем не говорит. Мало ли что Гуля могла делать на Фонтанке в это время.

— Не доказательство, — согласился Матвей. — Но совпадение нехорошее.

Маша отставила в сторону недопитый бокал. Терпкое и сочное вино вдруг показалось ей горьким и кислым, совершенно невкусным. Ей нравилась Алтынгуль Мураталиева. И отца невыносимо жалко. Нет ничего больнее, чем расставаться с иллюзиями. И все-таки сделать это необходимо.

— Пойдемте, — сказала она, вставая. — Мы должны сейчас же все у нее узнать. Папа, Матвей, что вы сидите. Нам нужно всего лишь спуститься на два этажа и спросить у Алтынгуль. Не боимся же мы ее, на самом деле.

Хрупкая балерина, даже способная на три убийства, вряд ли справится с двумя мужчинами и Машей в придачу.

— Пойдемте, — согласился отец, вставая. — Я уверен, что Гуля ни в чем не виновата, так что пусть это выяснится как можно скорее.

Алтынгуль, к счастью, оказалась дома, хотя субботним вечером могла быть где угодно.

— Знала, что вы зайдете, — улыбнулась она, открыв дверь. — Точнее, надеялась. А потому приготовила бешбармак. Володька, ты же помнишь, как любил мой бешбармак?

— Помню, — кивнул Стрельников. — И никогда в жизни его нигде больше не ел. У тебя с кониной?

— Ну что ты. Где я в Питере возьму качественную конину. С бараниной, — засмеялась Алтынгуль. — Но лапшу я сама делала. Все утро возилась, не поленилась.

— Алтынгуль Мирлановна, мы сыты, — довольно жестко сказал Матвей. — Мы поговорить пришли.

— Ну, хороший бешбармак еще ни одному разговору не помешал, — пожала плечами балерина. — Но как скажете. Володя, ты точно не будешь?

— Попозже, — с сожалением в голосе сказал отец, Маша расслышала. — Мы правда только поели. Весь день по городу ездили, проголодались, а Галя еды наготовила, как на роту. Гуль, ты сказала, что с утра лапшу делала, так, получается, и из дома не выходила?

— Почему не выходила? — удивилась балерина. — С утра к портнихе своей съездила, отрез ткани отвезти. Войлочная, для модной куртки, мне из Киргизии прислали. Цвета такого красивого, василькового. Глаз не оторвать. А оттуда еще до Михайловского театра прогулялась. Там одну мою ученицу в постановку вводят, а у нее работа над ролью застопорилась, попросила посмотреть. А уж как освободилась, так на такси домой приехала и тесто на лапшу замесила. А с чего ты интересуешься, Володя. Случилось что?

— Случилось, — вздохнул отец. — Гуля, сегодня утром убили Новицкого.

Алтынгуль пошатнулась, приложила ладонь к груди.

— Боже мой. Как так? Где? Когда?

— На лестнице собственного дома. Ему размозжили голову. Так же, как до этого маме, а еще раньше Антону.

— Зло порождает зло, — проговорила Алтынгуль с отчаянием в голосе. — Это закон природы.

— Да нет, тут работает другой закон, — жестко усмехнулся Стрельников, — особо извращенное зло формируется из безнаказанности. Когда человек совершает его и не сталкивается с последствиями, у него формируется чувство вседозволенности и он начинает ощущать себя богом. Как результат, у него снижается чувствительность к моральным нормам, внутренние тормоза отказывают напрочь, а эгоцентризм «улетает в космос». Психолог Дачер Келтнер, есть такой американский профессор, сравнивал подобное состояние «с повреждением орбитофронтальной коры головного мозга, которое делает человека импульсивным и бесчувственным по отношению к другим», — процитировал он по памяти из какой-то явно научной статьи.

— Господи, папа, откуда ты это знаешь? — поразилась Маша.

— Времени было много, а потому читал все, что мог найти, — усмехнулся отец. — Надо же было чем-то голову занимать, а не только руки.

— Я с психологией не очень знакома, но в литературе есть примеры того, что безнаказанность порождает внутренний конфликт между представлением о себе как о хорошем человеке и собственно фактом преступления. Например, Родион Раскольников, совершив убийство и оставшись безнаказанным, погружается в глубокий моральный кризис. Собственно, весь роман про то, как внутренние страдания толкают его на новые пороки. В литературе все есть, — согласилась Маша.

Ей показалось, или Матвей Вересов посмотрел на нее с нежностью? Она поежилась. И когда она отучится сразу бросаться находить в литературе примеры на все случаи жизни? Понятно, что они там есть, но из-за этой привычки она выглядит наивно. Глупо выглядит, по правде.

— Бедный Саша. — Голос Алтынгуль сместил фокус с внутренних переживаний на актуальную «повестку дня». — Кому же он мог помешать, кроме Виктории? То, что он страшно мешал своей жене самим фактом своего существования, очевидно, но не она же его убила.

— Технически могла, — сообщил Вересов. — Выйти из квартиры вслед за мужем, нанести ему удар по голове, вернуться с квартиру и спокойно лечь в постель в ожидании, пока его найдут. Но при таком раскладе орудие убийства обнаружили бы в квартире, а его там не оказалось. Да и понятно, что убийство Новицкого связано с двумя предыдущими. А на ночь гибели Алины Аркадьевны у Виктории бесспорное алиби.

— Кстати, Клара и Костик тоже ни при чем, — быстро сообщила Маша. — Мы с утра встретились с ними, они не совершали этих преступлений.

— Список подозреваемых сужается, — медленно сказала Алтынгуль, — и я так понимаю, что раз вы пришли ко мне, я следующая на очереди.

— Гуля, никто так не считает, — запротестовал папа, но Матвей остановил его.

Как ни странно, Стрельников послушался, словно признавал главенство невысокого профессора в очках.

— Алтынгуль Мирлановна, что вы делали у дома Новицких сегодня утром? — жестко спросил Вересов. — И не говорите, что вас там не было. Вы отлично видны на уличных камерах, записи с которых оказались в нашем распоряжении.

— У дома Новицких меня не было, — снова пожала плечами балерина.

— То есть вы знаете, где они живут?

— Разумеется. Мы