Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

Но бабушку убили не из-за квартиры. В конце концов, на стоимость «Концерта» можно приобрести двести пятьдесят таких квартир. Нет, когда узнали, что бабушка изменила завещание, убивать ее не стали. Это произошло позднее. В тот момент, когда из-за Машиной попытки найти Владимира Стрельникова стало ясно, что Алина Аркадьевна и ее сын вот-вот выяснят взаимную непричастность к старому преступлению.

И что дальше? А вот что. Бабушка и ее близкие друзья должны были проделать тот же путь в расследовании, которым сейчас идут Маша, отец и Матвей. Для начала бы они все начали подозревать друг друга, но рано или поздно выяснилась бы непричастность Клары и Костика, а также четы Новицких и Гурова к убийству Антона. И тогда круг подозреваемых неминуемо сузился бы до Алтынгуль Мураталиевой и Полины Григорьевны.

Дойдя до этого места своих логических рассуждений, Маша вдруг почувствовала, что устала. Как же это трудно — выстраивать аналитические цепочки. И как только у таких, как Матвей Вересов, профессионалов это получается? Так, немного подышим и идем дальше. Итак, если бы выяснилось, что Антона убили Басицкие, неминуемо встал бы вопрос: за что? В данном случае на ревность никак не спишешь. А значит, рано или поздно бабушка могла догадаться, что Антон стал свидетелем другого преступления, совершенного в ее квартире? Какого? Только кражи!

Да. Все сходится. Либо сама Полина Григорьевна, либо ее внук, явно посвященный в происходящее, не могли не понимать, что тайна, которую они хранили столько лет, вот-вот выплывет наружу. И сделали все, чтобы этого не произошло. Как результат — бабушка убита, Новицкий, которому она могла рассказать о случившемся, тоже, а Викеша в больнице. И да, теперь основная опасность подстерегает именно Алтынгуль, на которую Басицким неминуемо нужно «повесить» все свои преступления, чтобы выйти сухими из воды. А как? Например, заставить написать признание, а потом убить.

Маша просто физически ощущала какие-то логические нестыковки в своих умозаключениях. Нет, ей нужно срочно поделиться ими с кем-то еще. И не с папой, который сейчас все еще в квартире своей ненаглядной подруги Гули, а с Матвеем Вересовым, обладающим прекрасным аналитическим складом ума, а еще эмоционально не вовлеченным во всю эту историю. Он, конечно, проводит воскресное утро за рабочим столом, но дело слишком важное и не терпит отлагательств.

Быстро переодевшись в чистые джинсы и свитер, Маша собрала влажные волосы в хвост, схватила телефон и ключи, выскочила из квартиры и практически бегом спустилась на второй этаж. Матвей открыл не сразу — видимо, ему понадобилось время, чтобы вынырнуть из своей работы. При виде Маши на лице его отразилось изумление.

— Ты откуда здесь? Я был уверен, что ты еще спишь.

— Так ведь время к полудню. Я не могу спать так долго. Я проснулась и сходила домой, переодеться и привести себя в порядок. Заодно позавтракала.

— Позавтракать можно было и у меня, — заметил Матвей. — Мы же вчера договорились, что одной находиться дома небезопасно. Проходи, чего застыла на пороге.

Он был в светлых, застиранных чуть ли до белизны джинсах, мягком кашемировом свитере, но другом, не том, что Маша уже видела, и босиком. Почему-то выглядело это так сексуально, что Маша сглотнула. И почему она не сразу поняла, каким потрясающим магнетизмом обладает этот мужчина? Как при первой их встрече могла выделить Артема Басицкого?

Внешность Матвея была гораздо более утонченной, а еще особую одухотворенность его лицу выдавали потрясающие глаза, глубокие, серые, с дымкой. Они манили, обещая что-то особенное. Она попыталась вспомнить цвет глаз Артема и не смогла. Не интересовал ее никакой Артем. Точнее, интересовал, но только как потенциальный преступник, которого нужно было вычислить и обезвредить.

— Ты очень занят? — спросила Маша, войдя в квартиру. — Мне тут в голову пришла одна мысль. Хочу обсудить. Ты скоро освободишься?

Матвей машинально вскинул руку, посмотрел на часы. На лице его отразилось то ли сомнение, то ли борьба, которую он вел с собой.

— Давай сделаем так, — сказал он, видимо, приняв решение, — мне нужен еще час, чтобы нагнать отставание от вчерашнего графика. Ты можешь пока подождать в гостиной? Только не уходи, чтобы я не волновался, зная, что с тобой все в порядке. Через час мы с тобой все обсудим. За обедом. Идет?

— Я тогда приготовлю обед, — предложила Маша. — Мне все равно надо занять чем-то руки и голову.

— Договорились, — кивнул Матвей и снова скрылся за дверями своего кабинета.

Маша прошла на кухню, открыла холодильник, задумчиво уставилась в его недра, чтобы прикинуть, что можно приготовить из имеющегося запаса продуктов. Впрочем, запас был вполне приличным. Ну да, накануне Матвей как раз вынимал из машины пакеты из супермаркета. Видимо, субботнее утро у него отводилось на поездки по магазинам.

Она встала к плите, невольно радуясь, что может снова блеснуть своими талантами, отшлифованными Марфой Васильевной. Что ж, пельмени, уху и строганину сейчас не приготовить, да и для фирменного карпа в сметане не хватает самого главного — карпа, зато пироги с капустой и яйцом точно испечешь.

Маша завела тесто, а заодно поставила вариться бульон из найденной в холодильнике курицы. Куриный бульон с пирогами — прекрасная еда, а готовит она их великолепно. Матвею понравится. За час она, конечно, не успела закончить задуманное, но и Матвей к указанному сроку не вышел из своего кабинета. Из-за двери продолжался стрекот клавиш, И Маше опять стало интересно, над чем же таким глобальным он работает?

Освободился профессор Вересов в районе двух часов дня, как раз к тому моменту, как Маша выключила духовку и достала из нее два румяных пирога.

— Ого, — искренне поразился он, входя в кухню. — Красиво. И пахнет потрясающе.

— На вкус тоже ничего, — засмеялась Маша. — Садись, буду тебя кормить и рассказывать.

Пока он уплетал пироги, запивая их ароматным бульоном, Маша толково и подробно излагала результаты своих утренних размышлений. Когда она упомянула роман «Тень Вермеера», события в котором явно имели отношение к случившемуся двумя этажами выше, Матвей вдруг подавился, закашлялся, пустив небольшой бульонный фонтанчик. Маша похлопала его по спине.

— Осторожнее!

— Я же тебе уже говорил, что эта книга не имеет никакого отношения к делу, — укоризненно сказал он, отдышавшись.

— Но там речь идет именно о той картине Вермеера, которая висит в бабушкиной спальне.

— Маша, это всего-навсего совпадение.

— Я так не думаю, — упрямо настаивала Маша. — Ты дослушай сначала, а потом уже делай выводы.

Он продолжал машинально есть, пока она излагала свои логические выкладки, но делал это без всякого аппетита, словно