Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

в курсе результатов вашей экспертизы, убили вчера утром. А спустя пару часов напали на еще одного человека, близкого Алине Стрельниковой. Так что на вашем месте я бы озаботился вопросами собственной безопасности.

— Я так и сделаю. — Игнатий Сергеевич снова приложил руку к сердцу. — Спасибо, что вы меня предупредили.

Глава двадцать вторая

Когда Маша очутилась в квартире Мураталиевой, она сначала глазам своим не поверила. Папа… Ее отец за эту ночь словно помолодел на десять лет. Да и Алтынгуль выглядела совсем иначе. Счастливой она выглядела, вот что. Очевидно, что между этими двумя что-то произошло. И это «что-то» было хорошим, правильным, счастливым. Маша радостно засмеялась.

— Не осуждаешь? — спросила ее балерина.

— Радуюсь, — призналась Маша. — Честно. И за вас, и за папу. Только как же дружба между мужчиной и женщиной?

Последний вопрос она задала с изрядной долей лукавства в голосе.

— Она существует, — с таким же лукавством засмеялась Мураталиева. — Но никто не говорил, что после многих лет верная дружба не может смениться любовью. Я одна, Володя один, и мы так хорошо знаем болевые точки друг друга, что просто не можем причинить друг другу страдания. По-моему, мы заслужили немного счастья на старости лет, — правда, произошло это немного не вовремя.

— Счастье не может быть не вовремя, — заверила ее Маша.

— Ребенок, мы тебя со вчерашнего дня немного бросили, — чуть смущенно сказал отец.

— Пап, я уже взрослая, — успокоила его Маша. — Да и рядом со мной все это время оставался Матвей, так что я провела время в полной безопасности.

— И больше ничего не произошло? — заговорщическим тоном спросила Алтынгуль.

Маша вспыхнула от неловкости. Конечно, судя по всему, дело идет к тому, что балерина станет ее мачехой, но такие интимные вещи Маша даже с мамой никогда не обсуждала. С другой стороны, так хочется выплеснуть ту тяжесть, что висит на душе с минувшей ночи. Тяжесть, в которой неловко признаться даже самой себе.

— Нет, — с горечью признала она. — Мы целомудренно провели ночь по разным комнатам. И весь сегодняшний день тоже. Правда, после обеда продолжили совместное расследование.

— А тебе бы хотелось, чтобы в ваших отношениях стало меньше целомудрия? — проницательно спросила балерина.

Маша прислушалась к своим внутренним ощущениям. Хотелось бы ей провести минувшую ночь иначе? Одно-значно да. Расстраивает ли ее равнодушие Матвея Вересова? Тоже да. Готова она проявить инициативу? Нет, нет и еще раз нет. Маша Стрельникова никогда не бегала за мужчинами и содрогалась только от одной мысли, что ее могут заподозрить в подобном.

— Да, но не могу же я ему об этом сказать, — уныло призналась она.

Алтынгуль неожиданно развеселилась.

— Тогда сиди и жди, — усмехнулась она. — Я же вижу, как он на тебя смотрит. Просто тоже боится. Мужчины, скажу я тебе, такие ужасные трусы.

— А как он на меня смотрит?

— Как кот на сметану. Ты ему нравишься, девочка, очень нравишься. Но Матвей Ильич у нас человек осторожный. И, как все ученые, немного занудный. Не торопи события. Все у вас будет.

— Откуда вы знаете?

Мураталиева неожиданно погладила ее по голове.

— Я жизнь прожила. Сейчас-то он где?

— Поехал к эксперту, к которому обращался Александр Александрович, чтобы установить, подлинный ли Вермеер висит в спальне моей бабушки. Скоро обещал быть и все нам рассказать.

— Я скучаю по Алине, — задумчиво призналась Алтынгуль. — И это несмотря на то что подругами мы никогда не были. Сказывалась разница и в возрасте, и в мировоззрении. Я никогда не одобряла волчий эгоизм, который был ей присущ. Алина всю жизнь считала, что мир крутится исключительно вокруг нее. Все и всегда обязаны были жить по ее правилам. Поэтому бунт твоего отца она восприняла так болезненно. И при этом она неохотно пускала новых людей в свою жизнь. Появление в ней Антона стало, скорее, исключением. Алина годами вращалась в одном круге общения, и очень закрытым круге. Она с опаской относилась к новым людям.

В мозгу Маши вдруг что-то снова оглушительно щелкнуло. Что-то подобное она уже слышала раньше. От бабушки. Что-то о том, что Алина Стрельникова всегда крайне избирательно относилась к тому, кого впускать в дом. Да. Точно. Рассказывая, что произошло между нею и Бакаловым в день его убийства, она вспомнила, что они сильно поссорились из-за того, что, вернувшись домой, бабушка застала Антона провожающим какого-то своего друга. И рассердилась, что ее жилец посмел привести кого-то в квартиру.

Получается, что к Бакалову кто-то приходил? Причем это был не посторонний человек, а как минимум приятель. Но при этом незнакомый Алине Стрельниковой, а значит, не человек из театра. Тогда кого Бакалов мог пригласить к себе, да еще зная, что его обожаемая Алина Аркадьевна негативно к этому относится? Одноклассника? Однокурсника?

И что произошло потом? Во время последовавшей за уходом друга ссоры Антон говорил, что должен открыть бабушке глаза, что в ее окружении есть подлец, который ее обманывает, что она достойна самого лучшего, а он хочет ее защитить. О чем это говорит? Да только о том, что незнакомец, который приходил в квартиру в тот день, мог провести оценку «Концерта» и подтвердить Антону, что картина является подделкой.

О своих догадках Маша тут же рассказала Алтынгуль и отцу, но те, так же, как и она, понятия не имели, что делать дальше. Как спустя тридцать лет подтвердить эту версию? Вернувшийся со встречи Матвей знал ответ на этот вопрос.

— Мы сейчас позвоним следователю Миронову, — спокойно заявил он. — И попросим его на основании имеющейся у нас информации поднять материалы уголовного дела по поводу убийства Бакалова. Там наверняка есть координаты людей, с которыми общался Антон.

Следователь приехал к ним в течение часа. Они вместе поднялись в квартиру Стрельниковых, чтобы осмотреть злополучный «Концерт». Матвей четко и последовательно изложил все известные им факты, включая те, что сообщил ему эксперт Ковалев. И на этот раз отмахиваться от их версии следователь не стал. Видимо, больше не считал ее бредовой.

Покинув их дружную компанию, он перезвонил через час. В уголовном деле действительно имелся список немногочисленных друзей Антона Бакалова, с которыми тот поддерживал отношения, переехав в Питер. В ходе следствия их не опрашивали, потому что вина Владимира Стрельникова была очевидна и не подлежала сомнению. Миронов переслал список Матвею на почту. Изучив его, профессор Вересов подчеркнул ручкой третью по счету фамилию. Это был одноклассник Антона, работавший на тот момент в Русском музее. Звали его Тимур Веденеев.

— И что нам это дает? — удрученно спросила Маша. — Как