Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

— Спокойствие, только спокойствие, — провозгласил Матвей. — Один из моих друзей работает реставратором в Русском музее. Возможно, он ответит нам на этот вопрос.

Действительно, уже через десять минут они держали в руках листок, на котором был записан телефон Веденеева, а еще через пять минут разговаривали с самим Тимуром Юрьевичем. Тот действительно оказался одноклассником, а значит ровесником погибшего Антона Бакалова, и в свои пятьдесят восемь лет продолжал работать все в том же Русском музее, в который пришел сразу после окончания института.

О профессоре Вересове Веденеев слышал и относился к нему с уважением, поэтому ответить на вопросы Матвея согласился. О просьбе своего одноклассника посмотреть одну работу он тоже вспомнил сразу. Да, Веденеев приходил в дом на пятой линии Васильевского острова утром того дня, когда Бакалова убили. Там Антон показал ему довольно качественную, хотя и с заметными огрехами сделанную копию картины Вермеера «Концерт».

— Точно копия? — уточнил Матвей. — Поверьте, это очень важно.

— Совершенно точно, — заверил его Веденеев. — Матвей Ильич, вы же знаете, что в России нет ни одного оригинала Яна Вермеера. Ни в государственных, ни в частных коллекциях. Да, в девятнадцатом веке несколько работ художника временно находились в России, но потом их продали за рубеж. Например, «Географ» принадлежал промышленнику и меценату Павлу Демидову, но через три года после покупки, в середине 1880-х годов, картину продали и сейчас она хранится в музее Штедель во Франкфурте. Полотно «Офицер и смеющаяся девушка» также входило в коллекцию Демидовых, но в 1911 году его продали американскому коллекционеру Генри Фрику. Картина «Хозяйка и служанка» украшала особняк Половцова на Большой Морской, но в 1919 году тоже ее продали тому же Фрику.

— А «Аллегорию веры» приобрел московский купец Щукин, который показал картину известному коллекционеру и по совместительству художнику Илье Остроухову, и тот посоветовал продать это ничем не выдающееся произведение, — мягко прервал лекцию Матвей. Маша, читавшая «Тень Вермеера», улыбнулась про себя. Писатель Артем Воронцов, он же профессор Матвей Вересов, совершенно точно знал о Вермеере все. — В результате Щукин продал полотно нидерландскому знатоку Абрахаму Бредиусу, а тот доказал авторство Вермеера и сказочно разбогател. Эта картина сейчас в музее «Метрополитен», и я вас прошу, давайте вернемся к «Концерту». Его украли в 1990 году, и он мог очутиться в частной коллекции в России. Точнее, очутился, и это доказанный факт.

— Не может быть, — опешил Веденеев. — Подобная информация нигде не появлялась.

— Да, потому что краденую картину подпольно купил адвокат Павел Стрельников. Разумеется, подтвердив ее провенанс. Так что по состоянию на начало 1991 года в спальне квартиры Стрельниковых совершенно точно висел подлинник «Концерта», а в 1996 году вы уже видели ее копию. Именно поэтому я и уточняю, уверены ли вы в своем заключении?

— Абсолютно уверен, — после некоторой паузы заверил его Веденеев.

— Что ж, эта копия и сейчас висит на своем месте. Значит, оригинал подменили и он пропал между 1991 и 1996 годами. И ваш одноклассник Антон, видимо, стал свидетелем этого преступления, за что и поплатился жизнью.

Матвей поблагодарил Веденеева за помощь и распрощался. Некоторое время он молчал, в задумчивости постукивая телефоном по губам.

— Бакалов знал, кто подменил картину, — наконец сказал он. — Думаю, что на вечеринке, которая состоялась в тот же день, когда одноклассник-эксперт подтвердил его опасения, он потребовал у этого человека, чтобы тот вернул оригинал Вермеера, пригрозив, что в противном случае все расскажет Алине Аркадьевне.

— И этот негодяй его убил! — воскликнула Алтынгуль.

— Да. А спустя тридцать лет, когда мама заподозрила неладное и обратилась к Новицкому с просьбой оценить картину, он снова убил. Их обоих, — мрачно подтвердил Владимир Стрельников.

— Но как нам узнать, кто он? — напряженно спросила Маша.

Матвей с жалостью посмотрел на нее.

— По-моему, это очевидно. Неужели ты сама не видишь?

Что она должна была видеть? Кто этот человек, ради какой-то картины убивший троих и совершивший нападение на четвертого? Практически у всех людей из окружения Алины Стрельниковой есть алиби на момент ее убийства или нападения на Новицкого. Исключение составляют лишь Галина Ивановна и… Алтынгуль Мураталиева. Нет, только не это. Папа не заслуживает такого удара после всего, что он перенес.

Видимо, на лице Маши отразилась вся гамма переживаемых ею чувств. Балерина снова ласково погладила ее по голове.

— Машенька, ну, разумеется, это не я.

— Тогда Галина Ивановна? Больше никого не остается.

— Маша, ну, попробуй подключить логику, — мягко подсказал Матвей. — Рядом с твоей бабушкой тридцать лет был человек, к которому она обращалась за решением всех текущих проблем. Конечно, он обманывал ее, потому что все эти годы любил совсем другую женщину, но она же этого не знала, а потому полностью доверяла ему свою жизнь. Именно он продавал ее антиквариат. Тебе не кажется странным, что, заподозрив неладное с картиной Вермеера, Алина Аркадьевна обратилась не к нему, а к Новицкому? Никогда до этого не обращалась с подобными просьбами, а тут на тебе.

— Викеша? — недоуменно переспросила Маша. — Ты хочешь сказать, что в трех убийствах виноват Гуров? Но как же это может быть? Он же сам пострадал. И в ночь убийства Алины он был дома.

— Это мы знаем со слов его сожительницы, — вздохнул отец. — А она пойдет на все, лишь бы создать ему ложное алиби. А что касается нападения, так он, в отличие от всех остальных, жив и почти невредим. Небольшая шишка на голове не в счет. Разумеется, это он. Больше просто некому.

— Но если он подменил картину тридцать лет назад, то зачем все это время оставался рядом с бабушкой? Он же на вырученные деньги мог уехать в любую страну мира и безбедно жить там, женившись на своей драгоценной Любе.

— А ты думаешь, так просто продать украденного из музея Вермеера? — усмехнулся Матвей. — Заключить выгодную сделку по картине, которая находится в розыске Интерпола, сложная задача даже для тех, кто всю жизнь торгует крадеными предметами искусства. А у этого Викеши такого навыка нет. Я думаю, что он все эти тридцать лет безрезультатно искал покупателя и при этом отчаянно трясся, что его преступление вскроется. И все это время он находился рядом с Алиной Аркадьевной, чтобы, во-первых, быть в курсе, если она случайно узнает правду. А во-вторых, продолжать жить за ее счет. Вермеера-то он так и не продал.

— Все это хорошо, конечно, — мрачно подал голос Стрельников. — Но проблема в том, что все это беллетристика чистой воды и мы никак не можем всего этого доказать. Ни того, что нападение фальшивое и