Рассказы - Майкл Коннелли

— Что именно он говорил?

— Повторял только: «Я должен ехать с ним. Я хочу быть со своим сыном». Ну и все в таком духе.

Феррас покачал головой, будто от физической боли.

— Он хоть раз обмолвился о том, что произошло? — спросил Босх.

Тикотин взглянул на напарника, но тот лишь качнул головой.

— Нет, — ответил Тикотин. — Ни слова.

— Откуда же вы тогда узнали, что стряслось?

— Сначала диспетчер передал вводную. А на месте нам все выложила одна из сотрудниц офиса. Она вела нас к черному ходу и по дороге все рассказала.

Босх решил, что выудил из них всё, но тут вспомнил еще об одной детали.

— Вы, часом, температуру воздуха на улице там не замеряли?

Парамедики переглянулись, а затем уставились на Босха.

— Не додумались, — ответил Тикотин. — Но жарило там прилично, под тридцать пять точно, особенно с этим суховеем Санта-Ана. Не помню такого знойного июня.

Босх вспомнил один июнь, проведенный в джунглях Вьетнама, но распространяться об этом не стал. Он поблагодарил медиков и отпустил их работать. Спрятав блокнот в карман, он повернулся к напарнику.

— Ладно, рассказывай, что там на месте.

— Гарри, этому типу нужно предъявлять обвинение, и срочно, — взволнованно выпалил Феррас.

— С чего вдруг? Что ты там нашел?

— Да при чем здесь мои находки? Это же ребенок, Гарри! Каким надо быть отцом, чтобы допустить такое? Как вообще можно было забыть?!

Полгода назад Феррас впервые стал отцом, и Босх прекрасно это знал. Новая роль превратила Игнасио в фанатичного папашу. Каждый понедельник он приносил в отдел свежую стопку фотографий. На взгляд Босха, младенец на снимках вообще не менялся, но для Ферраса все было иначе. Он упивался отцовством и души не чаял в сыне.

— Игнасио, ты должен отделять личные эмоции от фактов и улик, ладно? Сам это прекрасно знаешь. Успокойся.

— Да знаю я, знаю... Просто как можно было забыть, а? Ну как?

— Понимаю. И мы обязательно это учтем. А теперь выкладывай, что разузнал на месте. С кем говорил?

— С управляющей офиса.

— И что она говорит?

— По ее словам, он вошел через черный ход в начале одиннадцатого. Все агенты по продажам паркуются на заднем дворе и заходят сзади, потому малого никто и не заметил. Отец вошел, оживленно болтая по мобильному. Закончив разговор, спросил, не пришел ли факс. Факса не было. Тогда он сделал еще один звонок, и она слышала, как он допытывался, где документ. А потом остался ждать.

— Долго ждал?

— Она говорит, не очень. Но этот факс содержал предложение о покупке недвижимости. Он тут же набрал клиента, и завертелась бесконечная карусель звонков и ответных факсов. Про ребенка он забыл напрочь. Прошло как минимум два часа, Гарри. Два часа!

Босх отлично понимал злость напарника, но он служил в полиции на пару десятков лет дольше и умел держать себя в руках, зная, когда эмоциям можно дать волю, а когда нужно стиснуть зубы.

— Гарри, и еще кое-что.

— Что там?

— С ребенком не все было в порядке. У него были проблемы со здоровьем.

— Управляющая видела мальчика?

— Да нет, я имею в виду вообще со здоровьем. С самого рождения. По ее словам, в семье это была страшная трагедия. Ребенок родился инвалидом. Слепой, глухой, целый букет патологий. В пятнадцать месяцев он не умел ни ходить, ни говорить, даже ползать не мог. Только плакал без конца.

Босх молча кивнул, пытаясь уложить новые сведения в общую картину. В этот момент на парковку на бешеной скорости влетела легковушка. Она затормозила прямо на разгрузочной площадке для скорой перед дверями приемного покоя. Из машины выскочила женщина и бросилась внутрь, оставив мотор автомобиля работать, а дверь — распахнутой.

— Похоже, мать приехала, — произнес Босх. — Пошли внутрь.

Босх трусцой припустил к дверям приемного покоя, Феррас двинулся следом. Они пересекли зал ожидания и пошли по коридору к палате, куда временно определили отца.

Приближаясь к комнате, Босх не услышал ни криков, ни рыданий, ни глухих ударов кулаков о стену, хотя ничему из этого он бы не удивился. Дверь была распахнута. Заглянув внутрь, он увидел родителей погибшего мальчика. Они стояли обнявшись, но на их лицах не было ни единой слезинки. В первую же долю секунды Босх отчетливо прочитал на их молодых лицах... облегчение.

Увидев вошедшего Босха и следовавшего за ним Ферраса, супруги поспешно разомкнули объятия.

— Мистер и миссис Хелтон? — спросил он.

Те синхронно кивнули, но мужчина счел нужным уточнить:

— Я Стивен Хелтон, а это моя жена, Арлин Хэддон.

— Я детектив Босх из полиции Лос-Анджелеса, а это мой напарник, детектив Феррас. Примите наши соболезнования в связи с кончиной вашего сына. Наша задача сейчас заключается в том, чтобы провести расследование смерти Уильяма и доподлинно установить, что именно с ним произошло.

Хелтон молча кивнул. Его жена прильнула к нему, уткнувшись лицом в грудь. Между ними словно проскользнуло некое безмолвное понимание.

— Это обязательно делать прямо сейчас? — спросил Хелтон. — Мы только что лишились нашего чудесного малыша...

— Да, сэр, откладывать нельзя. Мы расследуем убийство.

— Это был несчастный случай, — слабо возразил Хелтон. — Я кругом виноват, но это вышло случайно.

— И тем не менее, закон классифицирует это как убийство. Мы бы хотели поговорить с каждым из вас с глазу на глаз, чтобы нам никто не мешал, а здесь это сделать не получится. Вы не против проехать в управление для беседы?

— И мы оставим его здесь?

— Администрация больницы уже готовит тело вашего сына к отправке в офис судмедэкспертизы.

— Его что, будут вскрывать? — срываясь на истерику, спросила мать.

— Сначала тело осмотрят и уже потом решат, необходимо ли вскрытие, — спокойно ответил Босх. — По закону любая скоропостижная смерть попадает под юрисдикцию судмедэксперта.

Он выдержал паузу, ожидая новых возражений. Когда их не последовало, он отступил на шаг и указал на дверь.

— Мы сами отвезем вас в Паркер-центр. Обещаю сделать все, чтобы эта процедура ранила вас как можно меньше.

• • •

Скорбящих родителей развели по разным допросным на третьем этаже Специального отдела по расследованию убийств. Из-за воскресного дня буфет был закрыт, так что Босху пришлось довольствоваться ассортиментом торговых автоматов в нише возле лифтов. Он взял банку колы и две пачки сырных крекеров. Из-за срочного вызова он так и не успел позавтракать, поэтому сейчас был голоден как собака.

Он не спеша жевал крекеры, обсуждая детали дела с Феррасом.

Он специально тянул время,