Рассказы - Майкл Коннелли

— Стивен? — поторопил его Босх. — Что произошло дальше?

— Я ведь просил агента покупателя прислать предложение по факсу. Но его не было. Тогда я попрощался с женой и набрал агента. Потом стал ждать факс. Пока ждал, просмотрел бумажки с записками и сделал несколько ответных звонков.

— Что за записки?

— Сообщения на автоответчике. Люди видят наши вывески на домах и звонят в офис. На вывесках я свой мобильный или домашний номер не указываю.

— И сколько звонков вы сделали?

— Кажется, всего два. В первом случае оставил сообщение, со вторым человеком поговорил пару минут. А потом пришел факс. То, ради чего я, собственно, и приехал. Я положил трубку.

— Так, и сколько времени было на тот момент?

— Не знаю точно, примерно десять минут одиннадцатого.

— Можно ли сказать, что на тот момент вы все еще помнили о том, что ваш сын находится на парковке в машине?

Хелтон снова взял паузу на размышление, но ответил до того, как Босху пришлось его торопить.

— Нет. Ведь если бы я помнил, что он в машине, я бы вообще его там не оставил. Я забыл про него еще до того, как вышел из салона. Понимаете?

Босх откинулся на спинку стула. Понимал он его или нет, но Хелтон только что увернулся от серьезной юридической «пули». Признай он, что сознательно оставил мальчика в машине, пусть даже планируя вернуться через пару минут, это послужило бы весомым аргументом для предъявления обвинения в причинении смерти по неосторожности. Но Хелтон ловко обошел этот скользкий вопрос, словно заранее его предвидел.

— Хорошо, — произнес Босх. — Что произошло дальше?

Хелтон с тоской покачал головой и уставился на стену, будто сквозь нее пытался заглянуть в прошлое, которое уже не мог исправить.

— Я, э-э, с головой ушел в сделку, — заговорил он. — Пришел факс, я созвонился с клиентом, отправил факсом встречное предложение. Еще много общался по телефону с агентом той стороны. Мы пытались довести дело до ума, приходилось буквально нянчиться с обоими клиентами, улаживая все нюансы.

— На протяжении двух часов.

— Да, это заняло столько времени.

— И в какой именно момент вы вспомнили, что оставили Уильяма на парковке в машине, где температура поднялась под тридцать пять градусов?

— Полагаю, как только... Во-первых, я понятия не имел, какая там температура. Я против такой формулировки. Я вышел из машины около десяти часов утра, и там близко не было тридцати пяти градусов. Даже близко. По дороге в офис я даже кондиционер не включал.

В поведении Хелтона не было ни капли раскаяния или вины. Он даже не пытался их изображать. Босх окончательно убедился, что этот человек не питал ни любви, ни жалости к своему увечному, ныне погибшему ребенку. Уильям был для него лишь обузой, от которой следовало избавиться, а потому о мальчике так легко забывалось, стоило замаячить выгодной сделке, продаже домов и возможности заработать.

Но в чем здесь состав преступления? Босх понимал, что может предъявить ему обвинение в преступной халатности, но в подобных ситуациях суды обычно склонны считать смерть ребенка достаточным наказанием. Хелтон выйдет сухим из воды, разыграет вместе с женой безутешное горе, вызовет всеобщее сочувствие и преспокойно продолжит жить дальше, пока малыш Уильям будет тлеть в могиле.

Язык тела никогда не врет. Босх нутром чуял, что Хелтон лжет. И он все больше склонялся к мысли, что смерть Уильяма не была несчастным случаем. В отличие от напарника, позволившего эмоциям молодого отца увести себя по ложному следу, Босх пришел к этому выводу путем хладнокровного наблюдения и анализа. Пришло время поднажать, закинуть наживку и посмотреть, совершит ли Хелтон ошибку.

— Вы хотите что-нибудь добавить к своему рассказу? — спросил он.

Хелтон тяжело вздохнул и медленно покачал головой.

— Вот и вся эта печальная история, — ответил он. — Видит бог, я бы все отдал, чтобы этого не произошло. Но случилось то, что случилось.

Он впервые за все время допроса посмотрел Босху прямо в глаза. Босх выдержал взгляд и задал вопрос:

— У вас хороший брак, Стивен?

Хелтон отвел взгляд и снова уставился на воображаемое окно.

— Что вы имеете в виду?

— То и имею в виду. У вас хороший брак? Вы можете ответить просто «да» или «нет», если хотите.

— Да, у меня отличный брак, — с нажимом ответил Хелтон. — Я не знаю, что вам наговорила жена, но у нас все очень надежно. К чему вы клоните?

— Я лишь к тому, что появление особенного ребенка часто подтачивает брак. Мой напарник недавно стал отцом. Малыш здоров, но с деньгами туго, а жена еще не вышла на работу. Сами понимаете, каково это. Несладко. И я могу только догадываться, каким тяжким испытанием становится забота о ребенке со столь тяжелыми диагнозами, как у Уильяма.

— Ну да, но мы как-то справлялись.

— И няни эти, которые постоянно увольнялись...

— В этом не было ничего сложного. Как только одна уходила, мы вывешивали объявление на «Крейгслист» и искали замену.

Босх кивнул и почесал затылок. Пользуясь моментом, он сделал круговое движение пальцем в сторону видеокамеры, скрытой в вентиляционной решетке на стене за его спиной. Хелтон этого видеть не мог.

— Когда вы поженились? — спросил он.

— Два с половиной года назад. Мы познакомились на сделке. Она представляла покупателя, а я — продавца. Мы отлично сработались. Стали обсуждать объединение усилий, а потом поняли, что любим друг друга.

— А потом родился Уильям.

— Да, верно.

— Это наверняка многое изменило.

— Безусловно.

— Скажите, а когда Арлин носила ребенка, врачи разве не видели, что у него будут проблемы со здоровьем?

— Увидели бы, если бы она ходила на приемы. Но Арлин просто сумасшедший трудоголик. Вечно была занята. Пропустила пару плановых визитов и УЗИ. А когда патологию наконец обнаружили, было уже поздно.

— Вы вините в этом жену?

Хелтон возмущенно уставился на него.

— Нет, конечно нет! Послушайте, какое отношение все это имеет к сегодняшней трагедии? К чему вообще эти расспросы?

Босх подался вперед над столом.

— Возможно, самое прямое, Стивен. Я пытаюсь восстановить картину сегодняшнего дня и понять, почему так произошло. Ответить на вопрос «почему» всегда самое сложное.

— Это был несчастный случай! Я просто забыл, что он в машине, ясно вам? Я до гробовой доски буду жить с мыслью, что моя ошибка погубила моего сына. Неужели вам этого мало?

Босх откинулся на спинку стула и промолчал. Он надеялся, что Хелтон продолжит говорить.

— У вас есть сын, детектив? Вообще дети есть?

— Дочь.

— Ну что ж, тогда с Днем отца вас. Рад за вас.