Рассказы - Майкл Коннелли

— Какая завидная уверенность в человеке, которого вы знать не знаете, — заметил Босх.

— Мне нужно хоть кому-то доверять. Вы ведь из кожи вон лезете, чтобы повесить это мокрое дело на меня.

— Мы ищем улики, а они сами ведут нас куда нужно. Мы ни на кого ничего не вешаем. Если, конечно, человек этого не заслужил.

— Понятно.

— В общем, я все сказал. Вы потребовали защитника, так что о деле мы больше ни слова не пророним. Таковы правила игры.

— Вот и ладно. Можете идти.

— Не совсем. Я обязан находиться здесь, пока не приедет ваш адвокат. И это тоже правила. Пару раз бывало, что оставленные в одиночестве подследственные наносили себе увечья, а потом пытались обвинить во всем нас.

— Хм, а это мысль. Может, мне поставить себе фингал и заявить, что это вы меня разукрасили?

— Только попробуйте. Обещаю, заявление вы будете писать уже на больничной койке.

На три долгие минуты в комнате воцарилось тяжелое, неловкое молчание. Босх пристально изучал Блицштейна, выжидая идеальный момент. Наконец он начал:

— Кофе еще плеснуть?

— Нет, он на вкус как мазут.

Босх понимающе кивнул и выдержал еще секунд тридцать.

— А давно вы в покер играете?

Блицштейн неопределенно пожал плечами:

— Еще пацаном. Мой старик со своими собутыльниками пару раз в неделю глушил пиво и резался в гараже. Я крутился рядом, наблюдал, и отец разрешал мне подержать карты, когда отлучался отлить.

— Ну, раз начали с младых ногтей, за столько-то лет вы, должно быть, отыграли уйму партий.

— Столько, что все и не упомнишь.

— Я вот никогда не играл против собственной жены. А вам с Трейси случалось сходиться один на один?

— Мы старались этого избегать. Мы с Трейс слишком хорошо друг друга изучили. Читали друг друга как открытую книгу.

Босх кивнул.

— Всегда мечтал сыграть один на один с профессионалом, — протянул он. — Что скажете?

Блицштейн озадаченно мотнул головой:

— Вы это к чему вообще?

Босх подался вперед над столом, одновременно извлекая купюры из кармана.

— В «покер лжецов» когда-нибудь играли?

Блицштейн пренебрежительно махнул левой рукой:

— С тринадцати лет в эту ерунду не играл.

Босх поднял купюру, которую выменял у Ганн. Он сложил ее в кулаке так, чтобы Блицштейн не мог разглядеть серийный номер.

— Пять шестерок, — бросил он.

Смысл покера лжецов состоял в том, чтобы назвать суммарное количество тех или иных цифр в серийных номерах всех банкнот, находящихся в игре. Если бы Блицштейн заглотил наживку, общая сумма складывалась бы всего из двух купюр. И пять шестерок для начала — это был сильный ход.

Блицштейн мотнул головой:

— С любителями не играю.

— Учитывая, что из приличных заведений вас поперли, я бы сказал, что любители — единственные партнеры, которые вам остались. Шесть шестерок.

— Господи, ну и бред, — раздраженно выдохнул Блицштейн.

— Да ладно вам, господин профи. Покажите класс.

— Мне еще час торчать тут с вами, и вы меня, похоже, с ума сведете.

— Ну, тогда мне засчитывается техническая победа.

Босх стал демонстративно убирать деньги. Блицштейн подался вперед.

— А ну постой, приятель.

Он сунул руку в карман джинсов и достал пачку наличных. Отыскал один доллар и сжал его в кулаке.

— Твоя ставка — шесть шестерок? Тогда вскрываемся вслепую. Я знаю, что ты блефуешь. У тебя есть один жирный прокол.

— Да неужели? И какой же?

— Ты отводишь глаза ровно в ту секунду, когда нужно не мигая буравить противника взглядом.

— Вот оно что...

Блицштейн бросил свой доллар на стол, Босх сделал то же самое. В серийном номере банкноты Босха красовалось пять шестерок. Он аккуратно разгладил доллар Блицштейна — там оказалась ровно одна шестерка. Босх сгреб обе купюры со стола.

Он поднял доллар Блицштейна и ухмыльнулся:

— В рамку вставлю!

Он спрятал купюру в нагрудный карман рубашки, сунул свой выигранный доллар в карман брюк и улыбнулся:

— Теперь смогу говорить всем, что обставил покерного профи.

— Ну да, надеюсь, вы довольны.

На сей раз Босх посмотрел на соперника в упор, не отводя глаз. И заметил у Блицштейна едва уловимую реакцию. Короткую вспышку сомнения, когда уверенность его оставила, и он заподозрил, что только что сам полез в капкан.

— И правда доволен, — ответил Босх. — Даже очень.

• • •

Босх и Ганн вошли в криминалистическую лабораторию на четвертом этаже и спросили у сотрудницы за стойкой, на месте ли местная лабораторная крыса по имени Рональд Кантор. Им повезло. Кантор был у себя, и их впустили, щелкнув электронным замком.

Кантор дневал и ночевал за сканирующим электронным микроскопом. В его обязанности входило исследовать собранные улики под СЭМ. Обычно результатов такой экспертизы приходилось ждать от четырех до шести месяцев. Но существовали и обходные пути. Лаборантам полагались утренние перерывы, обед и свободные полчаса во второй половине дня. Этим личным временем они распоряжались по собственному усмотрению. При желании они могли изучить вещественные доказательства вне очереди. Все упиралось лишь в стимул.

У Рональда Кантора имелся безотказный стимул помогать Босху. Пять лет назад Гарри раскрыл убийство его девятилетней племянницы. Девочку похитили прямо из палисадника в Лорел-Каньоне. Какой-то мужчина попросил ее помочь найти потерявшуюся собаку. Семья Кантор тяжело переживала утрату, но осталась по гробовую доску благодарна Босху не только за то, что он нашел убийцу, но и за то, что избавил их от мучительной судебной волокиты. При задержании Босх застрелил мерзавца, когда тот попытался выхватить у него табельное оружие. С того самого дня для Босха в лаборатории всегда горел зеленый свет, и его запросы на сканирующий электронный микроскоп выполнялись мгновенно.

— Ронни, привет. Как жизнь? — спросил Босх, подходя ближе.

— Потихоньку, Гарри. Это твоя новая напарница?

— Скажем так, на сегодня. Детектив Ганн, это Ронни Кантор, наш ас по СЭМ. Ронни, ты утренний перерыв уже делал?

— Нет, только-только начал мечтать о чашке горячего шоколада.

— Слушай, у меня тут есть мелкое дельце, глянешь по-быстрому? Внизу в допросной мается один тип, и нам в течение часа кровь из носу нужно решить, будем его оформлять или отпускать. Очень бы нас выручил. А я пока сбегаю за твоим шоколадом.

Кантор развернулся на вращающемся стуле от лабораторного стола и посмотрел прямо на Босха.

— Что у тебя там? — спросил он.

Босх двумя пальцами аккуратно выудил из нагрудного кармана доллар Блицштейна и протянул ему.

— Черт, — поморщился Кантор. — Ты его просто в кармане таскал?

— Всего пару минут. До этого он лежал в кармане подозреваемого, который только что его лапал. Ищи всё, что можно. Следы пороха, кровь — сойдет любая зацепка. Мы уверены, что он грохнул жену сегодня утром, но между уверенностью