Рассказы - Майкл Коннелли

— Это я, — сказал он. — Ты уже на месте?

— Только что приехал. Ордер на обыск дома у меня.

— Отлично. Но, прежде чем входить, найди Дюссейна, главного у криминалистов.

— Понял.

— Скажи ему, пусть хоть весь салон «Мустанга» разберет по винтику, но пропавшие деньги должны быть где-то внутри.

— Думаешь, ее вели не от казино?

— Пока не знаю. Но по дороге домой она решила, что за ней хвост. Думаю, она спрятала наличку где-то в машине, причем так, чтобы можно было дотянуться прямо на ходу. Скорее всего, засунула под сиденье, но Дюссейн туда наверняка уже заглядывал.

— Ладно, я займусь этим.

— Перезвони, если что-то найдете.

Босх нажал отбой. До самой машины он хранил молчание и заговорил, лишь когда они сели в салон.

— Похоже, мы возвращаемся к версии с мужем, — произнес он. — Слова Тернбулла лишь подтверждают мою догадку. Если она была напугана или думала, что за ней следят, она бы ни за что не распахнула дверь, пока не приготовилась бы пулей бежать к дому. Она открыла ее, потому что решила, что опасность миновала.

Ганн кивнула.

— Я забыла упомянуть одну деталь насчет ее сумочки, — сказала она.

— Сумочки погибшей? И что там?

— Внутри лежал маленький перцовый баллончик. Она его даже не достала.

Босх ненадолго задумался, сопоставляя этот факт со своей версией.

— Вот именно. Даже если она надеялась, что стряхнула преследователя своим финтом на автостраде, она бы не стала открывать дверь, оставив баллончик в сумке, если бы не чувствовала себя в полной безопасности.

— Или если рядом был тот, кому она полностью доверяла.

— Ее муж. Возможно, он держал пистолет на виду, и она решила, что он вышел ее встретить и защитить. Она открыла дверь, а он направил ствол на нее.

Ганн согласно кивнула, но тут же решила выступить в роли адвоката дьявола.

— Но доказать мы ничего не можем. У нас нет абсолютно ничего. Ни оружия, ни мотива. Даже если мы найдем деньги в машине, это ничего не изменит. Это не исключает версию с преследованием от казино, и обвинение мы ему предъявить не сможем.

— Значит, это дело «восемь на восемь».

— В каком смысле?

— В том смысле, что все решится в допросной комнате, площадью восемь на восемь футов в Паркер-центре. Мы пойдем и побеседуем с ним, выжидая, пока он не совершит ошибку.

— Он профессиональный игрок в покер, не забывайте.

— Помню я, помню.

Из-за утренних пробок дорога от Голливуда до Паркер-центра в даунтауне заняла полчаса. Поднявшись в Отдел по расследованию ограблений и убийств на третьем этаже, Босх минут пять наблюдал за Дэвидом Блицштейном через одностороннее зеркало допросной, мысленно готовясь к разговору. Блицштейн совсем не походил на человека, оплакивающего убитую жену. Скорее он напоминал Босху тигра в клетке. Он мерил комнату шагами. Особо разгуляться там было негде, стол и два стула занимали почти все пространство, но Блицштейн упорно ходил от стены к стене, разворачиваясь снова и снова. Каждый раз его маршрут пролегал вплотную к стеклу, которое с его стороны было зеркальным, и всякий раз, когда он всматривался в собственное отражение, он, сам того не подозревая, сталкивался взглядом с Босхом.

— Ладно, — выдохнул наконец Босх. — Я готов.

Он протянул свой мобильник Ганн.

— Подержи у себя. Если наберет мой напарник с новостями, зайдешь и скажешь, что меня срочно вызывает капитан.

— Поняла.

Они вышли в детективную канцелярию. Босх налил кофе в два пенопластовых стаканчика. В один из них он бахнул четыре пакетика сахара и с обоими стаканами направился к допросной. Он вошел внутрь, поставил напиток с сахаром на один край стола, а сам сел напротив, пристроив перед собой вторую чашку.

— Присаживайтесь, мистер Блицштейн, — предложил он. — Хлебните кофе. День у вас сегодня будет долгим.

Блицштейн подошел к столу и сел.

— Спасибо, — отозвался он. — А вы кто? Что там с моей женой?

— Меня зовут Гарри Босх. Я ведущий детектив по делу вашей супруги. Примите мои искренние соболезнования. Простите, что заставили вас ждать, но я надеюсь уладить все формальности как можно скорее, чтобы вы могли вернуться к семье и заняться организацией похорон.

Блицштейн благодарно кивнул. Он взял стаканчик и сделал глоток. Сморщился от приторного вкуса, но жаловаться не стал. Это хорошо. Босху и нужно было, чтобы тот продолжал пить. Он рассчитывал устроить ему сахарный удар. Люди часто путают избыток сахара в крови с ясностью ума, хотя на самом деле этот всплеск лишь толкает их на неоправданный риск и заставляет совершать ошибки.

Блицштейн поставил стаканчик на стол, и Босх заметил, что сделал он это левой рукой. Вот она, первая промашка.

— Прежде чем отпустить вас, мне нужно еще раз уточнить некоторые детали, — сказал Босх.

— Да я уже все выложил той темнокожей девушке.

— Вы имеете в виду детектива Ганн? Ну, это был лишь предварительный опрос. Еще до того, как дело передали мне. Мне важно услышать все лично. К тому же сейчас мы уже успели изучить место преступления и переговорить со свидетелями.

У Блицштейна на мгновение взлетели брови. Он попытался скрыть замешательство, поднеся стаканчик к губам и сделав еще один большой глоток. Но Босх уже зафиксировал эту непроизвольную реакцию и мысленно сделал пометку.

— Ух, горячий! — воскликнул он. — Так есть свидетели?

— К свидетелям мы вернемся чуть позже, — ответил Босх. — Сначала я бы хотел еще раз послушать вашу версию событий. Мне нужно услышать ее из первых уст, а не в пересказе детектива Ганн. Чтобы она не была искажена чужими словами или тем, что другие люди якобы видели.

— Что значит «якобы видели»?

— Просто оборот речи, мистер Блицштейн, — заверил Босх.

Блицштейн раздраженно выдохнул и принялся излагать ту же самую историю, которую рассказал Ганн четыре часа назад. Он не добавил ни единой новой подробности, но и не упустил ничего из первоначальной версии. Это было странно. Настоящие воспоминания со временем видоизменяются, какие-то детали всплывают в памяти, какие-то забываются. Ложь же, заранее отрепетированная в голове, обычно заучена намертво и не меняется ни на йоту. Босх отлично это знал, и его подозрения в отношении Блицштейна обретали все более твердую почву.

— И как быстро вы оказались у машины после выстрела?

— Не знаю, я ведь не слышал выстрела. Но, думаю, почти сразу. Я услышал, как она подъехала. Подождал немного, а когда она не вошла в дом, пошел проверить, в чем дело.

— То есть, если кто-то утверждает,