Рассказы - Майкл Коннелли

Феррас удивленно округлил глаза:

— Ты все еще хочешь, чтобы ее допрашивал я?

— Она твоя. Предъявим их окружному прокурору вместе, как милую парочку.

— Сделаю все, что смогу.

— Отлично. Иди проверь аппаратуру, убедись, что запись там все еще идет. А мне нужно сделать один быстрый звонок.

— Понял тебя, Гарри.

Босх вернулся в канцелярию и сел за свой рабочий стол. Посмотрел на часы. В Гонконге сейчас было раннее утро. И все же он достал мобильный и отправил вызов через Тихий океан.

Дочь ответила бодрым «алло». Босху показалось, что ему даже не обязательно что-то говорить. Одного звука ее голоса, этого единственного слова уже было достаточно, чтобы почувствовать себя абсолютно счастливым.

— Привет, малышка, это я, — сказал он.

— Папа! — воскликнула она. — С Днем отца!

И в эту минуту Босх понял, что он и впрямь счастливый человек.

СИНЕЕ НА ЧЕРНОМ

Босх оставил ее в комнате одну почти на час. Время пришло. Он коротко постучал и вошел. Рэйчел Уоллинг оторвала взгляд от стола. На нем были разложены фотографии. Так, чтобы все они находились в поле зрения.

Он прошел в комнату и сел напротив нее.

— Похоже, фотографии тебя заинтересовали, — заметил он.

— Да тут больше и смотреть-то не на что, — отозвалась она.

Она небрежно махнула рукой на папку с материалами его расследования. Босх кивнул. Она была права, у него не было ровным счетом ничего.

— Заметила что-нибудь? Ты говорила, что у тебя есть всего час. Я не хочу...

— ...но ты отлично знал, что я начну рассматривать снимки и уже не смогу оторваться. Именно поэтому ты мне и позвонил, Гарри.

— Нет, я позвонил тебе, потому что в отчаянии. Я знаю, что это наш клиент. Я могу доказать, что он крутился рядом с обеими женщинами. Он следил за ними. И его прошлое, и психологический портрет сходятся. Этот тип — высший хищник. Но, помимо этого, у меня ничего нет. Ну так что, Рэйчел? Ты можешь мне помочь или нет?

Она промолчала, отведя взгляд. И снова уставилась на снимки. Старые тюремные фотографии Деннингера и его карточки из личного дела времен судимости за изнасилование. Деннингер, позирующий с крупным уловом в заливе Санта-Моника. Деннингер на борту своей лодки. На пирсе Авалона на Каталине. Фотографии его дома, снаружи и изнутри.

— Он любит рыбалку, — наконец произнесла она.

— Ага. Рыбалка и покер. Везде рассказывает, что это его хобби.

— У него есть лодка?

— Угу. Держит ее в Марина-дель-Рей, на стоянке для прицепов. Мы думаем, он избавлялся от тел с лодки. Потому что в его доме и пикапе мы ничего не нашли. На суше вообще пусто.

— И лодку вы обыскали.

— Да, обыскали. И ничего. Отогнали ее в полицейский гараж, загнали в темный бокс. Обработали её люминолом, она засияла как рождественская елка. Кровь повсюду, но вся рыбья. Ни единой капли человеческой крови, даже его собственной.

Она кивнула и взяла снимок. Это был кадр с камеры банкомата, запечатлевший первую пропавшую женщину, Оливию Марц, когда та снимала наличные. Камера снимала через объектив «рыбий глаз», чтобы захватить как можно больше пространства вокруг. Деннингер стоял позади нее, чуть правее, явно не рассчитывая на то, что попадет в кадр.

— Итак, — подытожила Уоллинг. — У тебя есть его судимость за сексуальное насилие и две видеозаписи. Запись с парковки доказывает, что он находился в торговом комплексе «Гроув» одновременно с Эллисон Бомонт в день ее исчезновения. И кадр у банкомата, где он стоит прямо за спиной Оливии Марц на променаде Третьей улицы. На основании этого вы получили ордера на обыск, но они ничего не дали.

Босх удрученно кивнул:

— Да, примерно так.

— За Деннингером следите?

— Пока ведем его издалека. Но долго это не продлится. Бюджет на сверхурочные пуст. Потому я тебе и позвонил.

— Тебе следовало обратиться в отдел поведенческого анализа. Они бы составили на него полное досье.

— Ага, месяцев через шесть. Сколько девушек успеет пропасть за это время? Слушай, Рэйчел, я знаю, что это больше не твой профиль, но ты в этом мастер, и ты работаешь быстро. Потому я и обратился к тебе. Так есть среди всего этого хоть что-то, что может мне помочь? Твой обеденный перерыв уже подошел к концу.

Она мельком взглянула на часы, сверяя время, и взяла одну из фотографий. На ней Деннингер стоял на палубе своей лодки, держа обеими руками крупную рыбу. На заднем плане виднелось неспокойное море, а вдали вырисовывался силуэт острова. Похоже, Каталины.

— Когда я работала в отделе поведенческого анализа, мы заметили, что очень многие хищники увлекаются охотой или рыбалкой. Процент среди них был значительно выше, чем в среднем по стране. Статистически мы это не оформляли, но закономерность очевидная. Все дело в складе личности. Выслеживание, приманка... Ну и, разумеется, само убийство. Я обратила внимание, что «рыбаки» совершают более изощренные преступления, требующие тщательного планирования. «Охотники» же действуют грубее. Выслеживают жертву и совершают хаотичные похищения. «Рыбаки» умнее и организованнее.

— Отлично. То есть, по-твоему, этот тип для нас слишком умен?

— Нет, я просто говорю, что Деннингер умен. Он заранее готовился к моменту, когда попадет в поле зрения полиции. Он был готов.

— Достаточно умен, чтобы не оставлять улик. Сбросил тела за борт и притопил так, чтобы мы их в жизни не нашли.

— Взгляни на эти снимки с уловом.

Она разложила фотографии на столе, развернув их к Босху.

— Да, мы забрали их у него дома. Они висели на пробковой доске на кухне. Он ими жутко гордился. Сам предложил забрать.

— Серьезно?

— Сказал, у него еще полно таких.

— Он везде прикасается к ним.

— Что?

— На каждом снимке он либо держит рыбу на весу, либо так или иначе к ней прикасается.

Босх подался вперед над столом. Рэйчел оказалась права. Он сам не обратил на это внимания и теперь пытался понять, в чем тут соль.

— Так, — произнес он.

— Трофеи. Он обожает трофеи. Ему важно трогать их. Быть рядом.

— Мы на это и рассчитывали. Думали, он сохранил какую-нибудь личную вещь девчонок, чтобы зацепиться за нее. Водительские права, локон волос... да хоть что-нибудь. Но я же говорю, мы ничего не нашли. В доме чисто, в пикапе чисто, на лодке тоже. В мастерской, где он работает, ни единой зацепки. Прямо мистер Безупречность.

— Порой трофеем становится не прядь волос. А кое-что покрупнее.

— Хочешь сказать, он оставил тела себе? Исключено. Мы бы их нашли. Мы на это дело уже угрохали шестьсот человеко-часов. Никаких тел. Он сбросил их в Тихий океан, теперь ищи ветра