Рассказы - Майкл Коннелли

— Неважно. Мне нужен запасной аэродром. Скоро разменяю четвертый десяток. А когда товарный вид теряется, подобный бизнес очень быстро подходит к концу.

Я оценил ее плоский живот, узкие бедра и ту грацию, с которой она подняла ногу и снова обула туфлю на шпильке.

— По-моему, тебе до потери формы еще очень далеко.

— Ты такой милый. Но этот бизнес хорошо идёт только у совсем молодых девчонок.

Она наклонилась и чмокнула меня в щеку.

— Знаешь что? — улыбнулась она. — Готова поспорить, за всю историю этого заведения еще ни разу барышня не расплачивалась с мужиком в приватной кабинке.

Я усмехнулся, взял две сотенные бумажки и засунул ей под подвязку на бедре.

— Держи. Профессиональная скидка. Студентке юрфака от коллеги.

Она тут же снова запрыгнула ко мне на колени и пару раз игриво покачалась.

— Спасибо, дорогой. Томми будет доволен. Ты точно уверен, что не хочешь продолжения? Кажется, у тебя там кое-что намечается.

Она еще пару раз прижалась ко мне всем телом. Что уж скрывать, она отлично чувствовала мои порывы.

— Рад за Томми. Но мне действительно пора.

• • •

Ближе к полудню следующего дня я вошел в кабинет Дина Сайвера. Его офис располагался в пристройке к зданию суда Санта-Моники, где базировалась окружная прокуратура. В одной руке я держал портфель, а в другой — бумажный пакет из закусочной «У Джерри». И сэндвичи из пакета были куда важнее материалов дела, лежавших в портфеле. Горячая грудинка на поджаренных бейглах с маком, наше традиционное меню. Приходя к Сайверу обсудить дело, я всегда подгадывал время к обеду и обязательно приносил с собой ланч.

Сайвер был из тех прокурорских старожилов, кто всегда называл вещи своими именами, невзирая на политическую конъюнктуру и общественную мораль. Именно поэтому после двадцати двух лет службы в окружной прокуратуре он все еще занимался мелкими правонарушениями в неинкорпорированных районах на западе округа.

Но именно за это мы и дружили. Дин Сайвер никогда не кривил душой.

Я давненько у него не был, но в кабинете ничего не изменилось. Папки с уголовными делами громоздились на столе и перед ним такими высокими стопками, что образовывали глухую стену, за которой прятался хозяин кабинета. Он оторвался от бумаг и выглянул из-за своего бумажного бруствера.

— Кого я вижу! Микки Холлер.

Я дотянулся через выросшую на столе стену и опустил пакет на небольшой свободный пятачок, который Сайвер оставлял для работы.

— Как обычно, — сказал я.

К пакету он не прикоснулся. Откинулся на спинку стула и уставился на него так, словно перед ним лежала подозрительная посылка.

— «Как обычно»? — переспросил он. — Это слово подразумевает рутину, Холлер. Но тут никакой рутиной и не пахнет. Я тебя не видел целый год. Где ты пропадал?

— Был занят. Изо всех сил пытаюсь держаться подальше от мелких дел. За них не платят.

Я сел на стул для посетителей. Стена из папок закрывала почти все его лицо, виднелись только глаза. Наконец он сжалился, подался вперед, и я услышал шуршание пакета. Вскоре из-за бумажной преграды мне в руки перекочевал завернутый сэндвич. Следом за ним последовала салфетка. Потом банка газировки. Голова Сайвера скрылась из виду, когда он наклонился, чтобы сделать первый укус.

— Из твоей конторы мне уже звонили, — заговорил он, прожевав и проглотив кусок. — Ты защищаешь некую Линду Сандовал по делу о непристойном обнажении и хочешь договориться о сделке еще до того, как я вообще дам ход обвинению. Помни, Холлер, у меня есть шестьдесят дней на подачу иска, и половина срока еще впереди. Но я всегда готов обсудить сделку.

— Вообще-то, никакой сделки. Я хочу поговорить о том, чтобы полностью закрыть дело. Начисто. До того, как ему дадут ход.

Сайвер резко вскинул голову и уставился на меня.

— Эту деваху застукали абсолютно голой на Брод-Бич. Она эксгибиционистка, Холлер. Тут стопроцентный обвинительный приговор. С какой стати мне закрывать дело? А, постой, не говори. Кажется, я понял. Этот сэндвич взятка. Ты работаешь на ФБР, помогая им в очередном расследовании коррупции в судебной системе. Не знал, что эта операция называется «Грудинка».

Я улыбнулся, но покачал головой.

— Расстегни рубашку, — велел Сайвер. — Покажи прослушку.

— Уймись, Сайвер. Лучше скажи, ты поднял материалы после того, как мои тебе позвонили?

— Разумеется.

— Ты читал рапорт помощника шерифа об аресте? Сверял изложенное с текстом закона?

Он озадаченно нахмурился.

— Рапорт я прочел. А закон у меня вот здесь записан. — Он постучал пальцем по виску.

— Тогда ты знаешь, что по закону помощник шерифа обязан лично зафиксировать правонарушение, чтобы произвести арест за непристойное обнажение.

— Я это знаю, Холлер. И он зафиксировал. В рапорте черным по белому написано, что она вышла из воды абсолютно голой. Абсолютно, Микки. То есть на ней вообще ничего не было. Думаю, у этого обученного в академии копа хватило квалификации заметить разницу. И кстати, ты вообще в курсе, какая сейчас холодная вода в Тихом океане? Представляешь, что она делает с женскими сосками?

— К делу не относится, хотя картину я представил. Но ты упускаешь суть. Перечитай рапорт. Хотя постой, он у меня с собой. Я тебе сейчас сам зачитаю.

Я наконец откусил свой сэндвич и, жуя на ходу, вытащил дело из портфеля. Проглотив кусок, я вслух зачитал резюме рапорта. Те строчки, что выделил маркером накануне, когда изучал материалы.

— «Подозреваемая Линда Сандовал, двадцати девяти лет, находилась в воде, когда прибыл вызванный на место помощник шерифа. На нее указали многочисленные свидетели. Помощник шерифа потребовал от подозреваемой выйти из воды, но получил неоднократный отказ. В итоге офицер привлек к содействию спасателей Кеннеди и Вальдеса, которые силой вытащили подозреваемую из океана, после чего подтвердилось, что она полностью обнажена. Подозреваемая без сопротивления оделась, после чего была задержана и доставлена в участок. Во время задержания и транспортировки подозреваемая оскорбляла офицера».

На этом выделенный маркером текст заканчивался, но большего и не требовалось.

— У меня перед глазами ровно то же самое, Холлер. И по-моему, дело верное. Кстати, ты обратил внимание, что в графе «род занятий» она указала «экзотическая танцовщица»? Она стриптизерша, пришла позагорать без бретелек и нарушила закон.

— Ее профессия не имеет отношения к делу, и тебе не мешало бы еще раз перечитать рапорт, Эйнштейн. Состав преступления по статье «непристойное обнажение» создал сам помощник шерифа.

— О чем ты вообще говоришь?

— Мало ли на что ему указывали свидетели и как они видели ее резвящейся голышом в воде. Согласно букве закона, помощник шерифа не имеет права производить арест на основании одних лишь