Рассказы - Майкл Коннелли

— Да, но, боюсь, у меня плохие новости. Решила, что ты должен узнать немедленно.

— Выкладывай.

— Я провела предварительный скрининг и секвенирование присланных тобой мазков. Уровень гистамина позволил мне выделить слюну из раны. Я прогнала последовательность, и оказалось, что это ее собственная ДНК. Все маркеры один в один совпадают с контрольным мазком из ее рта. Нет вероятности, что ты перепутал образцы?

— Исключено. Я сам следил за тем, как брали смывы, как их опечатывали и маркировали. Ошибки быть не может.

— В таком случае на ум приходит только одна версия. Она сама себя укусила.

— Ты видела фотографию раны, Сара?

— Да, видела.

— Посмотри на нее еще раз. Укус глубокий. Он пришелся на внешнюю сторону предплечья, захватив его с обеих сторон. Наверное, извернуться и укусить себя туда теоретически возможно, но вряд ли это станешь делать, борясь за собственную жизнь.

— Тогда даже не знаю, что тебе сказать, детектив. Но таковы факты. Я приостановила процедуру.

В голове у Босха вихрем пронеслись возможные варианты, и он внезапно наткнулся на неожиданную догадку.

— Они ведь близнецы, — произнес он. — Я говорил тебе? Что погибшая и ее сестра — близнецы. Означает ли это, что у них одинаковая ДНК?

Прежде чем ответить, Лоуэлл долго молчала.

— Нет, одинаковой ДНК у них быть не может, — наконец произнесла она. — Это всего лишь городская легенда.

Босх удрученно покачал головой. Логика рушилась.

— Но при нашем методе составления профиля они будут выглядеть абсолютно идентичными, — добавила Лоуэлл.

— Что ты имеешь в виду?

— У близнецов ДНК не совпадает на все сто процентов. Но она очень близка. При обычном профилировании, которое мы проводим для базы данных CODIS ФБР, мы исследуем тринадцать специфических маркеров плюс маркер Amel[14], определяющий пол. Эти четырнадцать маркеров не позволят отличить одного близнеца от другого. Нужен более глубокий анализ. Придется исследовать еще несколько других маркеров.

— Ты сможешь это сделать?

— Да.

— Тогда делай, Сара, и набери меня, как только будут результаты.

Босх положил трубку и тут же перезвонил лейтенанту Гэндлу.

— Это сестра, — сказал он.

— Что?

— Одна из близняшек убила другую. ДНК это докажет.

— Ты шутишь?

— Нет, это сделала сестра, а мать с отцом помогли скрыть следы. Они и выдумали эту историю с кондиционером. Инсценировали проникновение в дом.

— Зачем сестре это делать? И зачем родителям ее покрывать?

— Пока не знаю, лейтенант. Родители говорили, что девочки делились друг с другом всем, даже парнями время от времени. Возможно, одной из них надоело делиться. А родителей понять можно. Они просто защищали единственного ребенка, который у них остался.

— И ДНК это докажет?

— Пока нет, но обязательно докажет. Готовьте допросные. Привезем отца, мать и дочь и разведем их по разным комнатам. Кто-то из них обязательно расколется. Я буду через час. Дочь беру на себя, сам с ней побеседую.

— Хорошо, заметано. Всё подготовим и доставим их.

Босх убрал телефон. Он выжал педаль газа, увеличивая скорость. Пустынный пейзаж по обочинам шоссе слился в сплошную серую полосу. Он размышлял о том, почему люди убивают друг друга.

СМЫТАЯ КРОВЬ

Протокол допроса полиции Лос-Анджелеса

4 марта 2010 года

Допрашиваемая: Элиз Коновер (ЭК)

Допрашивающий: детектив Гарри Босх, жетон № 2997 (ГБ)

Место проведения: Административное здание полиции, 7-й этаж,

Отдел по расследованию ограблений и убийств

Дело № 10-0067

(начало записи)

(4:45)

ГБ: Итак, мы начинаем допрос. Ведется аудиозапись, на основе которой будет составлен протокол. После проверки точности записей вам нужно будет его подписать.

ЭК: Я понимаю.

ГБ: Могу я вам что-нибудь предложить? Кофе? Воду? Я понимаю, что вы не спали всю ночь.

ЭК: Нет, спасибо, все в порядке.

ГБ: Я также знаю, что вы пережили тяжелое потрясение. Позвольте спросить, принимали ли вы сейчас какие-либо лекарственные препараты?

ЭК: Нет, ничего.

ГБ: Хорошо, тогда начнем. Меня зовут Гарри Босх, я детектив третьего класса Отдела по расследованию ограблений и убийств полиции Лос-Анджелеса. Мы находимся в допросной комнате номер три на седьмом этаже Административного здания полиции. Собеседник — Элиз Коновер. Сегодня четвертое марта 2010 года, время — 4:47 утра. Миссис Коновер проживает по адресу Малхолланд-Драйв, 8771, Лос-Анджелес. Это официальные свидетельские показания миссис Коновер. Она согласилась дать показания касательно стрельбы со смертельным исходом, произошедшей в ее доме сегодня ночью. Она находится здесь добровольно и отказалась от присутствия адвоката. Вы согласны с тем, что я только что изложил, миссис Коновер?

ЭК: Да, согласна. Но, пожалуйста, называйте меня просто Элиз.

ГБ: Хорошо, Элиз. По стандартной процедуре я обязан спросить, желаете ли вы, чтобы при нашей беседе присутствовал адвокат. Мне пригласить защитника, Элиз?

ЭК: Нет, я же сказала, в этом нет необходимости.

ГБ: Если в какой-то момент вы передумаете, просто скажите мне, и мы обеспечим вас юридической помощью. Если у вас нет своего адвоката, мы предоставим вам государственного.

ЭК: Спасибо. Не нужно.

ГБ: Назовите, пожалуйста, дату вашего рождения, Элиз.

ЭК: Мне шестьдесят три. Родилась третьего января 1947 года.

ГБ: И как давно вы живете в доме на Малхолланд-Драйв?

ЭК: С 1987 года.

ГБ: Только вы и ваш муж? Дети есть?

ЭК: Мы решили не заводить детей. Марк не хотел.

ГБ: Опишите, пожалуйста, своими словами события вчерашнего вечера. Начните с момента вашего возвращения домой.

ЭК: Да, хорошо. Мы с мужем только что вернулись с озера Тахо, у нас там второй дом, у самой воды. Последнее время мы проводили там много времени. Но в понедельник должно состояться судебное слушание, поэтому мы и приехали. Нас не было дома почти месяц.

ГБ: Слушание в понедельник связано с обвинениями, предъявленными вашему мужу?

ЭК: Да, обвинения в мошенничестве и дело IGE.

ГБ: Речь идет о деле о банкротстве «Интернэшнл Голд Эксчейндж», верно? Ваш муж, Марк, был основателем этой компании?

ЭК: Да, его обвинили в обмане вкладчиков.

ГБ: Вы знакомы с деталями обвинения?

ЭК: Привлечение ста девяноста миллионов долларов по фьючерсным контрактам на золото, при том что у компании было менее тридцати миллионов обеспечения в реальном золоте. То, что прокурор назвал классической финансовой пирамидой.

ГБ: И вам по этому делу никаких обвинений не предъявляли?

ЭК: Нет, я не имела никакого отношения к бизнесу. И понятия не имела, чем он занимается. Обо всем узнавала из газет.

ГБ: И вы знаете, чему будет посвящено слушание в понедельник?

ЭК: Это предварительное совещание сторон, но мой муж верил, что окружная прокуратура отзовет уголовные обвинения и переведет дело в плоскость гражданского судопроизводства.

ГБ: Вы знаете, почему он так считал?

ЭК: Так говорил его адвокат, да и в прессе об этом писали. Для обвинительного приговора у них просто нет улик.

ГБ: Возвращаясь к вчерашнему вечеру. Вы сказали, что прилетели с озера Тахо. В аэропорт Лос-Анджелеса?

ЭК: Нет, в Ван-Найс. Мы летели