Дурная кровь - Уильям Марч

– Составьте мне компанию, Кристин. У одного пожилого джентльмена, друга мистера Дейгла, что-то с сердцем, и доктор посоветовал ему выпивать по три порции спиртного ежедневно. Считается, что алкоголь расширяет сосуды. Только этот пожилой джентльмен – ярый трезвенник и наотрез отказался. – Гортензия покачнулась, потеряла равновесие и ударилась о стену. – Как будто три порции в день кому-то могут навредить. Как по мне, никакой беды тут нет. А вот что бы делал этот господин, если бы его маленький сын утонул и застрял среди свай? Может, вы не согласны, но именно это я и называю бедой, а вовсе не три порции виски в день. – Она громко расхохоталась и взбила волосы. – Когда мистер Дейгл рассказал мне про этого трезвенника, я смеялась до колик.

Кристин поставила на поднос вазочку с кубиками льда и отнесла его в гостиную. Миссис Дейгл потянулась за ней. Залпом выпив неразбавленный бурбон, она продолжала:

– Я пришла сюда, чтобы немного поболтать с Родой. Но мне, конечно, было невдомек, что у нее уже есть светские обязанности. Я думала, она обычная маленькая девочка, которая сидит дома и слушается мамочку, а не разгуливает по всему городу, нанося визиты знакомым. Пардон, что помешала Родиной светской жизни. Надеюсь, вы меня простите, Кристин. Приношу вам глубочайшие извинения. Я извинюсь и перед Родой, когда она вернется.

– Вам не жарко? – осведомилась миссис Пенмарк. – Может, повернуть вентилятор в вашу сторону?

– Я обсуждала гибель Клода со многими людьми. Хотела поговорить и с вашей дочерью. В этом нет ничего плохого, правда? Она наверняка знает что-нибудь такое, о чем никому не рассказывала: возможно, просто сочла неважным и позабыла. Но все, что имеет отношение к Клоду, очень важно для меня. Я ни в малейшей степени не хочу нарушать покой ребенка, поверьте. Мне просто хотелось обнять Роду и задать ей несколько простых вопросов.

– Возможно, вам стоило бы прийти в другой раз.

– Я ничуть не пьяна! Пожалуйста, не говорите со мной свысока, миссис Пенмарк. Я и без того достаточно натерпелась… Но Роде явно известно больше, чем она рассказала, уж простите мою настойчивость. Знаете, я разговаривала со сторожем. У нас состоялась долгая интересная беседа, и он сообщил, что видел Роду на причале аккурат перед тем, как Клода нашли среди свай. Ваша дочь о чем-то умалчивает, это точно.

Зазвонил телефон, Кристин сняла трубку и услышала взволнованный голос мистера Дейгла. Он спросил, не у них ли его жена. Несчастный супруг звонил всем подряд, пытаясь разыскать беглянку. Миссис Пенмарк подтвердила, что Гортензия у нее, и мистер Дейгл пообещал немедленно приехать за женой. Миссис Дейгл, прислушивавшаяся к разговору, спросила:

– Вы сообщили ему, что я напилась и теперь выставляю себя на посмешище? Велели ему вызвать полицейский фургон, дорогая Кристин?

– Вы слышали мои слова. Я только сказала, что вы у меня.

– Да, вслух вы произнесли именно это. Но о чем вы подумали? Вы подумали: «Как бы мне поскорее отделаться от пьяной надоеды?» Вот что было у вас на уме… Примите-ка кое-что к сведению. Мне наплевать, что вы обо мне думаете. Ясно? Не знаю, кем вы себя возомнили, надменная вы дамочка, ставящая себя выше других. Кого-то ваши сладкоречивые увертки, может, и одурачат, но лично я насквозь вижу вашу двуличную натуру.

– Если вы действительно считаете меня таковой, вероятно вам больше не стоит сюда приходить.

– Я не явилась бы сюда вновь даже за миллион долларов. Не пришла бы и в этот раз, знай я, что Рода ведет бурную светскую жизнь. В детстве я, в отличие от вас, как сыр в масле не каталась. И, как говорится, успела набить шишек. – Миссис Дейгл налила себе еще бурбона, осушила стакан и продолжала: – Воображаете себя важной персоной, верно? Прикидываетесь сердобольной. Вас не просили вламываться ко мне домой в тот вечер, когда убили Клода. Никто не звал вас и во второй раз. С тех пор я все гадала, зачем вы нагрянули к нам еще раз. У вас что-то было на уме, но вы не признались. Я и мистеру Дейглу так сказала, но он заявил, что я малость тронулась. – Гортензия поднялась и, покачиваясь, остановилась рядом с креслом, упершись указательным пальцем в обивку спинки и пытаясь восстановить равновесие. – Я не буду ждать мистера Дейгла. Пойду домой одна. Мне сразу ясно, где мне не рады, – там, где у людей куча светских обязанностей, если вы уловили, о чем я.

– Пожалуйста, сядьте, миссис Дейгл. Ваш муж сказал, что уже выходит. Он будет здесь с минуты на минуту.

– Пускай она себе рыщет вокруг и вынюхивает сколько угодно, ответила я мистеру Дейглу. Пускай притворяется сердобольной, если хочет. У Кристин все в жизни преотлично, ответила я, она счастливица. Себя я счастливицей не считаю, уж поверьте. Простите, что говорю об этом, ведь делать замечания насчет внешности считается дурным тоном, но выглядите вы неважнецки. Вид у вас какой-то… ну, в общем, больной и зачуханный, если позволите так выразиться. Приходите ко мне в салон, и я проведу вам косметические процедуры бесплатно, если у вас не хватает наличных. Звякните мне прямо на этой неделе и запишитесь. Я с подруг платы не беру. Вам не придется потратить ни цента.

В дверь снова позвонили: это был Дуайт Дейгл. Он позвал:

– Идем, Гортензия. Пора домой.

Женщина громко разрыдалась. Потом подошла к миссис Пенмарк, обняла, уронила голову ей на плечо и всхлипнула:

– Вы что-то знаете! Что-то знаете, но мне не говорите!

* * *

Миссис Пенмарк сказала себе, что больше не пойдет в библиотеку, поскольку уже почти всё разузнала о матери, но на следующее утро проснулась с желанием выяснить подробности казни миссис Денкер. На сей раз она не стала устраиваться в садовой беседке, а отправилась в один из маленьких читальных залов, предназначенных для исследователей, и обложилась ежедневной прессой за интересующий ее период. Следующие несколько часов Кристин методично знакомилась с газетными сообщениями. Смерть матери на электрическом стуле стала главной новостью, о которой писали все. В одной из газет поместили фотографию Бесси в момент смерти: какой-то репортер тайком пронес фотоаппарат с объективом, хитро спрятанным за пуговицей, и сделал снимок в тот момент, когда Бесси Денкер ударило током и швырнуло на ремни.

Кристин внимательно изучила фотографию. На ней можно было в подробностях разглядеть всё: черную маску, закрывавшую лицо; изогнувшиеся дугой от запястий связанные руки, которые из-за резкого