Дурная кровь - Уильям Марч

опасений и тревог принять смертоносное зелье, молодая женщина рассмотрела и отвергла несколько вариантов. Наконец, чтобы придать замыслу правдоподобность, она отвела девочку к врачу для обследования. У Роды плохой аппетит, в последнее время она выглядит вялой и бледной, объяснила миссис Пенмарк и призналась, что опасается, не заболела ли дочка. Доктор осмотрел малышку, после чего, оставшись с матерью наедине, сообщил, что Рода совершенно здорова и никаких отклонений у нее нет.

По дороге домой Кристин объявила дочери:

– Доктор считает, что тебе нужно принимать витамины. Зайдем в аптеку и купим их.

Она приобрела витамины в присутствии ребенка. А дома выбросила таблетки из пузырька и заменила их снотворными пилюлями. Тем же вечером, когда Рода уже лежала в постели, Кристин сказала:

– Пожалуй, можно принять витамины прямо перед сном. Сейчас такой же подходящий момент, как и любой другой.

Но когда Рода увидела, сколько таблеток мама высыпала себе на ладонь, она спросила:

– Но ведь их не глотают за один раз, верно?

– Я тоже не знала и потому спросила у доктора. Он ответила, что обычно витамины пьют по одной штуке после еды, но, учитывая твое нынешнее состояние, он считает, что лучше принять все разом.

– Давай посмотрим, что написано на пузырьке, мама, – предложила Рода.

Миссис Пенмарк дала ей пузырек, и девочка осмотрела его, изучила этикетку и убедилась в том, что таблетки у Кристин на ладони идентичны тем, что лежат в пузырьке, после чего сказала:

– Ну хорошо, мама, – и проглотила первую пилюлю.

Каждую таблетку она запивала небольшим глотком воды. Кристин тем временем приговаривала:

– От этих витаминов зависит очень многое. Они помогут решить твои проблемы… А теперь принимай оставшиеся, все до последней. Их совсем немного. Приложи усилия и проглоти оставшиеся пилюли.

Когда дочь приняла последнюю таблетку снотворного, Кристин села рядом с ней и предложила:

– Хочешь, я тебе почитаю?

Девочка кивнула. Она в то время читала книжку Маргарет Сидни про пятерых маленьких Пепперов и добралась уже до середины. Мать, найдя нужное место, начала читать вслух. Ей казалось, что Рода не заснет никогда, и она гадала, долго ли сумеет сохранять обманчивое спокойствие. Спустя очень продолжительное время ребенок наконец сомкнул глаза.

Кристин долго сидела рядом с дочерью, слушая ее тихое безмятежное дыхание и размышляя о том, какой невинной выглядит сейчас малышка, казалось бы напрочь лишенная ужасных темных инстинктов, которые в ней таились. Внезапно миссис Пенмарк почудилось, что все случившееся – неправда, что мнимые злодеяния ребенка существовали только в ее собственном больном воображении, но она решительно взяла себя в руки и сказала:

– Я ничего не воображаю. Все это чистая правда.

Молодая женщина склонилась над фотокарточкой мужа и устремила на нее взор, полный любви и безысходной тоски. Лицо Кеннета пробуждало столько воспоминаний и мыслей о совместно пережитом, что Кристин испугалась новых слез и мучительных терзаний, но ей удалось сохранить спокойствие, и она вслух обратилась к фотографии мужа:

– Тебя, в отличие от меня, Рода не уничтожит. И не умрет публично, как моя мать, когда миллионы людей, потягивая утренний кофе, читали в газетах о ее предсмертных словах, предсмертных мыслях, предсмертных муках. Этому не бывать. Никогда. – Погладив пальцами снимок и с неохотой отворачиваясь, миссис Пенмарк мягким извиняющимся голосом добавила: – Если бы ты знал то, что знаю я, уверена, со временем ты бы меня простил.

Она поцеловала спящую дочь в лоб. В последний раз выдвинула ящик письменного стола. Взяла в руку пистолет и стала праздно разглядывать, как будто не понимая его назначения. А потом, встав перед зеркалом в своей спальне, подняла дуло и пустила себе пулю в висок.

* * *

Миссис Бридлав, игравшая в бридж с братом и двумя приятельницами, с которыми познакомилась только сегодня, раскрыла карты и в третий раз за вечер произнесла:

– Я волнуюсь о Кристин. Можешь говорить что угодно, Эмори, однако мне не по себе. Я позвонила ей несколько раз, но она не берет трубку.

– Может, не хочет отвечать на звонки. Или пошла в кино. Перестань уже дергаться и оставь бедняжку Кристин в покое.

– Она всегда берет трубку. И больше не выходит из дому по вечерам одна. Тебе это известно не хуже меня… Нет, Эмори, дело тут неладно.

– Кто такая эта Кристин, о которой вы толкуете? – полюбопытствовала миссис Прайс. – Ваша родственница?

– Соседка, – объяснила миссис Бридлав. – Но я очень люблю и ее, и ее маленькую дочурку. Она чудесная женщина, такая милая, простая и совершенно искренняя. – Моника перетасовала карты и, раздавая их по новой, упрямо сказала: – Если она вышла из дома, как предполагает Эмори, миссис Форсайт, живущая напротив, должна об этом знать. Позвоню-ка я ей прямо сейчас.

Ее брат снисходительно усмехнулся и заметил:

– Ну что с этой женщиной поделаешь? Сколько себя помню, она всегда такая.

– Ну не знаю, – возразила Энджелин Прайс. – По-моему, ей и правда следует позвонить миссис Форсайт. – Она посмотрела на миссис Бридлав, и обе женщины согласно закивали.

Эмори взглянул на часы.

– Уже одиннадцать вечера. Если не хочешь вытащить миссис Форсайт из постели, лучше поторопись.

Однако старая миссис Форсайт сообщила, что не видела Кристин и Роду с самого ужина. Из квартиры они не выходили, в этом она уверена. Но, возможно, мать и дочь просто пораньше легли спать?

Моника попросила:

– Вы не позвоните ей в дверь? Я подожду у телефона.

Через пару минут, снова взяв трубку, миссис Форсайт сообщила, что несколько раз позвонила в звонок, потом постучала в дверь, зовя Кристин по имени, но ответа не последовало.

– Что-нибудь случилось? – забеспокоилась она. – Может, я сумею помочь?

Миссис Бридлав отказалась и вернулась за карточный стол, однако немного погодя бросила карты и объявила:

– Я поеду туда и выясню, в чем дело. – Повернувшись к Эмори, она добавила: – Если не хочешь со мной, оставайся. Но у меня душа не на месте, и я собираюсь выяснить, в чем тут дело.

– Ты же знаешь, я не позволю тебе на ночь глядя мчаться в город одной, – откликнулся Эмори и, смущенно ухмыльнувшись, добавил: – Раз уж решили, давай не будем терять время.

Когда они подъехали к жилому комплексу «Флорабель», на противоположной стороне улицы парковался Джонни Кункель. Ему полагалось возвращаться не позже двенадцати, и он только что доставил свою девушку домой. Миссис Бридлав позвала его, и юноша присоединился к брату с сестрой. Сначала они втроем подошли к двери квартиры Пенмарков. Миссис Бридлав стала стучать и звонить в звонок. Тут к ним, придерживая у горла домашний халат-кимоно, вышла миссис Форсайт.

– Джонни, как по-вашему, вы сумеете забраться